Плющ на руинах - Юрий Нестеренко

— Эй! — тихо окликнул я ее. Мутантка обернулась. Насколько я мог судить при таком освещении, ей было где-то между двадцатью и тридцатью, и на лице ее не было заметных дефектов. Если судить только по лицу, то в мою эпоху призового места на конкурсе красоты она бы не заняла, но замуж бы вышла без особых проблем. У меня неожиданно сработал стереотип (вообще говоря, неверный, особенно в эмансипированных обществах), что женщины менее жестоки, чем мужчины, и я попросил о большем, чем собирался.

— Послушай… У меня затекли руки. Ты не могла бы их развязать? Я ведь все равно не убегу.

Секунду она раздумывала, затем огляделась, проверяя, не наблюдают ли за нами другие караульные (всего их было пятеро). Я вдруг подумал, что нашим конвоирам приходится тяжелее, чем нам: ведь мы можем спать всю ночь, а они вынуждены посменно нести дежурство. Впрочем, как говорят в Грундорге, «ошейник раба весит больше, чем доспехи воина».

Именно моим ошейником и привязанной к нему веревкой она и занялась в первую очередь. Убедившись, что никакого подвоха нет и веревка по-прежнему крепка, она освободила мои запястья, и я принялся растирать их, восстанавливая кровообращение.

— Спасибо.

— Только это ненадолго, — предупредила она. — Когда моя смена кончится, придется снова связать тебя. И держи руки за спиной. (Разумеется, она говорила на языке Соединенных Республик не так гладко, но мы понимали друг друга, а потому я не стану передавать в своем повествовании ее акцент.) Убедившись, что она не настроена враждебно, я решил продолжить разговор.

— Как тебя зовут? — спросил я. Возможно, со стороны пленника это было дерзостью, но я не заметил, чтобы мутанты придерживались этикета.

— Эрмара, — ответила она.

— А я Риллен. С севера. Мне прежде никогда не приходилось встречаться с му… с вашим народом, — я, пожалуй, слишком нарочито попытался снять с себя ответственность.

— Мы не считаем слово «мутант» оскорблением, — холодно проинформировала она.

— Что с нами теперь будет? — задал я главный вопрос.

— Вы полноценные, — ответила Эрмара, и в ее голосе послышалась странная интонация — не зависть, не неприязнь, а что-то еще. — Нам нужны ваши гены.

Услышав это слово, я едва не выложил, кто я и откуда на самом деле, но вовремя прикусил язык. Даже если мутанты и превосходили по технологиям людей королевств, они явно не были ни уцелевшим осколком, ни возродившимся очагом цивилизации. На это однозначно указывали их оружие и экипировка. Возможно, слово «гены» за столетия изменило значение, утратив первоначальный смысл? Во всяком случае, ни в Грундорге, ни в Корринвальде я его не слышал, а потому спросил, что это такое.

Эрмара пробормотала что-то вроде «варвар», но затем все же снизошла до объяснений — объяснений, которые, как я понял, были ей неприятны.

— То, чем мы отличаемся от вас, вызвано генетическими изменениями. Эти изменения не всегда плохие — бывают и полезные. Но вредных гораздо больше. Из-за этого, в частности, больше половины мутантов не могут иметь детей, а больше половины детей рождаются мертвыми или умирают вскоре после рождения. Нам необходим постоянный приток здоровых генов, иначе мы бы вымерли.

— Выходит… мы нужны вам для оплодотворения?!

— Наконец-то понял. И работы вам хватит, можешь не беспокоиться.

Так вот, значит, какого рода рабство нас ожидало! Что ж, какой-нибудь самец на моем месте, вероятно, был бы только доволен. Однако я уже упоминал, что не отношусь к сексуально озабоченным; к тому же моими партнершами должны были стать отнюдь не фотомодели. Кроме того, СИДА и другие болезни… Было отчего прийти в уныние.

— Значит, ради этого вы и устраиваете набеги на южные районы королевств?

— Не только. Мы еще препятствуем вашей экспансии на юг. Нам не нужен ваш север, но мы должны заботиться о самосохранении.

— Возможно, если бы вы прекратили набеги, вас бы оставили в покое.

— Ты не знаешь собственной истории. Вы начали первыми, и это вполне логично. Вы размножаетесь бесконтрольно, ваша численность растет, вам нужны новые территории и ресурсы. И вы нас ненавидите. К счастью, вы постоянно воюете друг с другом.

— Ты думаешь, мир невозможен?

— А ты думаешь иначе? — усмехнулась Эрмара. — Тогда почему ты оказался здесь?

В самом деле, возразить было нечего. Церкви и государству нужен внешний враг, дворянам нужны земли, мутантам нужны здоровые гены…

— Женщин вы тоже захватываете? — спросил я.

— Редко. Отдача от них мала — мужчина может за свою жизнь произвести на свет в сто раз больше детей, чем женщина, а мороки с вашими самками много. Забеременев от мутанта, они стараются всеми силами повредить плоду, а любые суровые наказания только способствуют им в этом.

— А что происходит с пленником, когда он больше не может исполнять свою генетическую функцию?

— Зависит от конкретного квана. Обычно используют для физической работы, пока не свалится. Вы ведь обращаетесь с захваченными мутантами еще хуже.

— Вы знаете об этом от пленных? — поинтересовался я.

— Не только. У нас есть разведчики на вашей территории. Из числа тех, у кого нет заметных отклонений.