Провозвестник Тьмы - Сергей Сезин

Получается, что если эти вагоны до прихода Тьмы не разыскали, то стоят они где-то на путях, нас дожидаются. Номера вагонов есть, только надо уточнить, как они тут наносятся и где их искать. Если эти вагоны застряли на станции в самом Углегорске, то их уже нашли и оприходовали. А вот если они еще стоят на путях в Порфирьеве или близ Красношахтинска, то… Если нам, конечно, повезет. Пока я собираюсь и иду в общежитие – звонить директору, чтобы меньше на коммутаторах слушали. Поблагодарил здешних тружеников в лице их начальницы, забрал фонарь, несмотря на умильные взгляды на него и намеки в огромной потребности в нем, и пошел звонить. Павел Романович обрадовался и велел мне помалкивать про находку, пока он не переговорит с городским начальством и не добьется подобающей доли в ней. Потом спросил:

– А сколько их там может быть?

– Если они стоят только на полу, то пять-шесть в вагоне. Если в ящиках штабелем, то вдвое-втрое больше. В самой бумаге только про вагоны.

– Заманчиво. Золотое дно. Если это не пустышка. Ладно, возвращайся.

– Павел Романович, а вы не знаете, как железнодорожники тогда нумеровали вагоны и где они эти номера писали?

– Сейчас не знаю, но скоро буду знать. Завтра утром переговорим.

Вторая половина дня проходила так активно, что подумать о глобальных вещах было некогда. А вот вечером время нашлось, и итог размышлений мне не понравился. Мы уже третий (а потом, возможно, и в четвертый) раз двинемся в одно и то же место. И за короткий промежуток времени! Как бы нам не встретить там целых легионов Тьмы, от которых и пулеметов не хватит отстреляться. Если Тьма это может просчитать.

О некоторых подозрениях про свои ощущения я тогда не вспоминал. Они как бы скрылись из виду, погребенные под слоем сиюминутного, и тихо тлели там. Но мне пока было не до них.

Утро началось со звонка будильника. Видимо, я уже малость пообвык и готов тащиться куда угодно даже недоспавшим. Пока грелся электрочайник, я тихо улыбался, вспоминая мультик про Тома и Джерри. Там Том прибыл с гулянки, страшно желая поспать, а его домоправительница заставила бдить. Вот он и пытался бороться со сном. Акт первый – выпитый кофе, которого Том выхлестал, наверное, целый кофейник. И, естественно, без эффекта. Скоро и меня такая участь ждет – будет у меня ведро кофе бултыхаться в желудке, а глаза при этом сами закрываются.

Известное это дело, особенно на сессии. Многие во время сессии ночами почти что и не спали, доучивая пропущенное за полгода. Ну а чтобы спать не хотелось, они пили кто кофе, кто чай, кто какао. Рецептов было до черта: от альпинистских (коньяк, шоколад и лимон) до лично изобретенных. Но помогало это лишь частично. Я лично таких опытов не ставил, мой максимум – не спал ночь перед экзаменом. Впрочем, я на стимуляторы реагировал прихотливо: когда нужно не поспать ночь и выучить все к экзамену – сколько ни пьешь кофе с чаем, а все равно в полночь начинают глаза слипаться. Зато когда ничего такого не планируешь – незамеченная лишняя чашка чаю, и оттого не заснуть никак.

А куда мне сегодня податься? Мест осталось три – Кронштадт, Невский пятачок и Петергоф. Я размышлял-размышлял и пришел к выводу, что ни Кронштадт, ни Невский плацдарм сегодня не для меня. Мне хочется чего-то иного. Тут я даже эпитетов подбирать не буду. Должно быть, вчерашние кладбища меня вымотали. Петергоф.

Да, я там уже был, но такое не грех и повторить. И пошел я к Гостиному двору, где собирались группы на экскурсии туда. Нашел девицу, набиравшую группу, по ее указаниям нашел замаскированный чуть поодаль микроавтобус и занял в нем позицию, произнеся для водителя пароль: «Я от Светланы». Минут за сорок мы набились в «Спринтер», Светлана тоже вскоре прибыла, собрала с нас деньги, и мы тронулись. Хорошие рессоры «мерседеса» сыграли со мной злую шутку. Меня укачало, и я быстро заснул. Так и не удалось посмотреть Питер по дороге и на побережье залива. Проснулся я уже на месте.

Экскурсия была импровизированной: Светлана обещала нас поводить по Нижнему парку, после чего дать час или два по нашему выбору для самостоятельного осмотра. Дальше – как мы захотим. Можем поехать в Ломоносов, можем даже еще кое-что себе позволить. Тут она улыбнулась и сказала, что Петродворец – это такое интересное место, где экскурсанты всегда строят обширные планы, но везде не успевают и приезжают еще – досматривать. Что-то за этой фразой крылось. Но мне это было не совсем понятно сразу.

Видимо, Светлана была кое в чем права, потому что, осмотрев фонтаны Нижнего парка, мы настолько переполнились впечатлениями, что сил пойти в Большой дворец хватило не у всех.

Я же туда не пошел, а вернулся к «Шахматной горе», еще раз взглянуть на драконов. Потом двинулся в противоположную сторону, к павильону «Эрмитаж». Мне он понравился и в прошлый раз, ибо что-то в нем находила моя душа. Вообще такие павильоны – типовое сооружение парков того времени. Это место, где хозяин парка мог пообщаться с избранным кругом друзей и отобедать с ними. Но притом никто из посторонних им не будет докучать, даже слуги. Оттого павильоны имели два этажа и специальное подъемное устройство. Хозяин и гости восседали в зале верхнего этажа, а когда гостям хотелось есть или пить, посредством подъемного стола им все и доставляли слуги с нижнего этажа, не мозоля глаз своим присутствием. А дружная компания разговаривала о чем угодно, не опасаясь посторонних. А петергофский «Эрмитаж» имел еще и ров вокруг себя. И ничем не стесняемые головы просвещенных дворян рождали много чего интересного. Это был век Просвещения, когда всем казалось, что всесильный разум человека наконец вмешается в жизнь и все переустроит по-разумному, а не так, как было.

Разум расцветал и породил религию Разума, а также гильотину. Это не я сказал, а более умный человек, чем я. Видимо, разуму чего-то не хватает, чтобы сделать всех счастливыми. Чего? Наверное, чувств. Впрочем, не буду налегать на свои разум и чувства по причине их явной неэталонности. Возможно, часть идей и действий конца восемнадцатого века родились именно в таких эрмитажах. Может быть. Интересно, как повлияет шведский стол на человечество? Там ведь тоже мы почти никого из работников общественного питания не видим. Наверное, положительно. В восемнадцатом веке в результате заговора были убиты два шведских короля. В девятнадцатом веке – ни одного. Одного короля свергли с престола, но просто выставили из страны, не казнив ни его, ни детей. А когда распространился шведский стол? Вроде в конце девятнадцатого века. У нас о нем написали в 1880 году, но он же явно не за год до того родился? А расцвет эрмитажей – это восемнадцатый век. Монархов тогда убивали весьма активно и в России, и в Швеции, и во Франции. Значит, шведский стол смягчает сердца и нравы.

Так я и провел два часа свободного полета, глядя то на «Эрмитаж», то на залив, и размышляя. С момента моего приезда сильно прибавилось фонтанов-шутих, теперь их было штук пять, а не два. Светлана говорила, что уже восстановлен весь Большой дворец, а при мне были открыты всего три комнаты. Мы тогда не достоялись в длинной очереди, чтобы попасть туда. А вот сейчас что-то мне туда не хочется. И в Верхний парк я второй раз никак не попаду. Ну и ладно. Пора идти к месту встречи с «мерседесом» и Светланой. Кто бы мне подал чего поесть на подъемном столе, а можно даже и без него?