Заклятые пирамиды - Антон Орлов

– Поведать тебе какую-нибудь тайну мироздания? Или подсказать, где лежит клад и как его добыть? А может, тебя интересует, кому греет постель твой воспитанник?

«Ага, спасибо, это я и без тебя знаю. Хотя лучше б не знала».

Благодарение Тавше, она не брякнула это вслух. Только фыркнула:

– Он мне не воспитанник. Так, сбоку припека… Уже почти взрослым парнем сюда попал, как же я буду его воспитывать? Пусть этим добрые маги-наставники занимаются. Вот что, давай-ка ты на мой вопрос ответишь потом, когда мне это позарез понадобится.

Крухутака отсрочка только обрадовала.

– Тогда я пошел спать до весны! Надумаешь – позови.

Он с кряхтением поднялся и вырвал клювом у себя из крыла серо-черное перо, похожее на воронье. Перо поплыло к Зинте по воздуху.

– Возьми и храни, чтобы не потерялось. Как захочешь спросить, сожги его, и я к тебе прилечу.

– Договорились.

Долговязый и нескладный, он побрел через заснеженный зал вперевалку, словно подраненная птица. Неловко, чуть не соскользнув, вспрыгнул на подоконник и исчез из виду. За выбитым окном тяжело захлопали большие крылья. Зинта прислушивалась, но звука падения не последовало. Значит, благополучно улетел.

Достав из сумки бумажную салфетку, она завернула в нее перо и положила в карман, потом выбралась наружу и поскорее пошла прочь от Песьего Чертога. Пожалуй, в ближайшее время ей не стоит ходить через Паленые Гнезда, а то вдруг разозленные гнупи захотят отомстить? Вот и каменная ограда Безмятежного кладбища, за которым вновь начинаются жилые кварталы.

Тянутся протоптанные тропинки, еле выглядывают наружу укрытые белым зимним одеялом памятники, на деревьях полно воронья. Если присмотреться, на снегу то там, то тут можно заметить странные следы: волшебный народец по ночам нередко сюда наведывается.

Возле ворот Зинта привычно поздоровалась с кладбищенским сторожем и зашагала по улице. На стене кирпичного строения с обвислой, как потрепанная шляпа, заснеженной крышей чернела выведенная углем надпись:

«Молона – не самая лучшая страна»

Учинившие сие безобразие зложители были не только бессовестны, но еще и осмотрительны. Напиши они «Молона – плохая страна», или «самая плохая», или «дрянная», им бы по решению доброго суда всыпали по сорок-пятьдесят плетей, человеку со слабым сердцем от этого и умереть недолго. А так, за малую степень крамолы, отделаются десятком, если их поймают.

Зинта отвела взгляд и заторопилась мимо. Будем считать, она этого не видела. Вскоре она услышала первый за сегодняшнее утро «зов боли» и поспешила на помощь, выкинув из головы все остальное.

Дирвен решил, что убьет их и будет кругом прав, потому что сами напросились, жабьи придурки. У него при себе «Когти дракона» и «Каменный молот», не успел сдать после тренировки. И хорошо, что не успел. Он им покажет «светловолосую очаровашку», «воспитанницу господина Орвехта», «девчонку, которую учитель Орвехт где-то подобрал два года назад»! Интересно, эти обалдуи знают, что он стоит за дверью и слушает их трепотню? Наверное, все-таки нет, иначе не посмели бы тупо острить на его счет, он ведь сильнейший амулетчик школы, с большим отрывом от других лучших учеников, и дать сдачи за ним никогда не пропадало.

Пожалуй, лучше использовать «Когти дракона». «Молотом» он попросту зашибет всю компанию, они даже не успеют понять за что. А «Когтями» можно располосовать им рожи до крови и после спросить: «Ну, и кто здесь очаровашка?» Чтоб неповадно было языки распускать.

Красный от злости Дирвен пнул дверь раздевалки и шагнул через порог, окидывая взглядом враз смолкших одноклассников. На него уставились, как на выходца из Хиалы – наверное, тот еще у него был вид. И только Пончик, который был сейчас без очков и узнал его по встрепанной золотистой шевелюре, а свирепого выражения лица не разглядел, обрадованно поинтересовался:

– Дирвен, а это правда, что воспитанница учителя Орвехта – самая настоящая песчаная ведьма? Ты-то, наверное, точно скажешь!

Хвала всем богам, он успел остановить рванувшиеся вперед незримые когти, а то бы кровищи было на полу… Не всякий смог бы остановить их, далеко не всякий, но первый ученик школы амулетчиков с этой задачей справился.

У всех, кроме Пончика, физиономии стали вытянутые и настороженные – ребята уловили, что с ним что-то сильно не так. Дирвен, в свою очередь, уловил, что никто здесь над ним не глумился и «светловолосой девчонкой» его не называл, речь и в самом деле шла о некой воспитаннице Суно Орвехта, которую тот, по странному совпадению, тоже подобрал два года назад. Говорят, из Мезры вывез, когда там началось.

О знаменитой командировке учителя в Мезру Дирвен знал – кто же об этом не знает! Но почему-то он до сих пор ничего не слышал об этой девчонке.

Свое устрашающее появление на пороге раздевалки он объяснил тем, что еще не остыл после тренировки. Мол, по дороге учился концентрироваться, а то ему скоро сдавать зачет по индивидуальной боевой подготовке. С него требуют больше, чем с остальных, поэтому каждую свободную минуту приходится совершенствовать навыки работы с амулетами. До одноклассников так и не дошло, что им угрожало. А Дирвен после этого решил, что насчет девчонки непременно все выяснит.

Теперь он понимал, что та узкая черная юбка с черной же кружевной оборкой наискось, которую он видел однажды в гостиной на спинке кресла, никак не могла принадлежать почтенной домоправительнице учителя. Матушка Сименда в нее бы никак не влезла, да и не носит она модные тряпки. И длинные светлые волосы, запутавшиеся в расческе, которая зимой лежала на трельяже в голубой комнате – не отливающие золотом, как у Дирвена, а, скорее, лунного оттенка, наверняка женские волосы – откуда-то же они взялись… Но почему ни Орвехт, ни Сименда ни разу словом не обмолвились об этой девушке? И учитель никогда не приглашал их к себе домой в одно и то же время – словно не хотел, чтобы они познакомились!

Дирвен в конце концов ее выследил. Ее звали Хеледика, и она училась в женской школе-пансионе при Магической Академии. Поступление в Академию ей не светило, потому что она не могла колдовать без песка – и впрямь оказалась песчаная ведьма из пустыни Олосохар.

Она была невысокая, тоненькая и грациозная, как танцовщица. Свои густые волосы песочного цвета или заплетала в толстую косу, или носила распущенными, и тогда они ниспадали из-под шляпки до пояса, почти скрывая прямую узкую спину. Любила одеваться в черное или, наоборот, во что-нибудь светлое, кремовых оттенков, но непременно с черными кружевами. Походка у нее была головокружительная – завораживающе плавная, словно скольжение воды или, скорее, текучего песка. Вначале Дирвен чаще всего видел ее со спины, потому что ходил за ней по улицам, как заинтересованный кот за бумажкой на веревочке, умело пользуясь амулетами, чтобы остаться незамеченным.

Однажды он набрался смелости – Орвехт как раз отбыл в очередную командировку к границам Мезры, его отсутствие поспособствовало приливу смелости – и перехватил ее возле дома учителя. Хеледика приходила навестить матушку Сименду, и Дирвен, полдня просидев в засаде, разыграл «случайную встречу». Выбрался из кустов, когда понял, что дверь вот-вот откроется, и, дико тушуясь, поздоровался с появившейся на пороге девушкой – мол, он тоже заглянул сюда проведать госпожу домоправительницу. Так они и познакомились.