Павлова для Его Величества - Ирина Коняева

Слово и дело у неё обычно не расходились, так что вполне хорошенькая ночная сорочка из прохладного шёлка нужного цвета сменила влажное полотенце, в котором Влада щеголяла до сих пор.

– Холодности во мне после сегодняшней готовки, конечно, не найти, но уж не шмякнуться мордой в пирожное смогу. Смогу, я сказала, – дала указание отражению в зеркале девушка, ещё и пальчиком погрозила, чтобы не вздумала баловать.

Но хорошее настроение как пришло, так и ушло. Самообманом тешить себя не хотелось, да и не в характере Влады подобные ужимки, так что пришлось честно признаться: она привыкла к инквизитору, его вниманию, порой нежелательному, порой навязчивому, его заботе и наглости – кто бы мог поверить! – и теперь скучает.

– Дебилизм какой–то! Это, наверное, магия! Ну не могла же я влюбиться? – рассуждала Влада, недовольно поджимая губы. – Не могла! Это всё чёртов секс! Он был слишком классный, я теперь не могу не думать о нём. Видимо, я недостаточно современная, вот и всё.

Справочник был позабыт – Влада пустилась в дебри самоанализа. По всему выходило, что инквизитор её подцепил–таки на крючок. И самое поразительное – своими недостатками!

Она не особо уважала людей, которым всё доставалось просто так – по праву рождения, например. Но он заслуживал уважения своей самоотверженностью стране, народу.

Она не терпела властных и холодных людей. От инквизитора порой разило леденящим душу холодом и ничего. Заводил её, чёрт!

Она восхищалась теми, кто может держать эмоции в узде. Но у Хэварда буквально ненавидела пустой взгляд и равнодушный вид игрока в покер. Пусть уж лучше бесится и надменничает.

Он был упрямым, наглым, самоуверенным, пытался принимать за неё решения – и принимал! – и слишком многое недоговаривал.

Но любил её прошлой ночью как бог.

И был нежен. И груб. И горяч как демон. И заботлив до потери пульса.

– Если я не вернусь домой, он меня поработит. Слишком сильный. Я растворюсь в нём и пропаду. Нельзя, – приговаривала Влада, бездумно вырисовывая узоры пальцем на покрывале. И мысль, от которой замирает сердце: – А если вернусь и пойму, что не могу без него?

Влада села, сложив ноги по–турецки, и уложила подбородок на сцепленные в замок руки. Пока она не окончательно влюбилась, стоило пораскинуть мозгами и определиться максимально отрешённо. Объективности, конечно, ждать от себя уже не стоило, но пока был шанс приблизиться к этому обтекаемому и зыбкому термину. Наверное.

В её мире прошло несколько месяцев. Допустим, Максим ждёт и верит в её возвращение. Максим. Её мужчина. Мужчина, за которого она так хотела замуж, что научилась готовить. Пару блюд, конечно, но всё–таки. Большая жертва с её стороны. Порадовала, называется. Исчезновением и Амеликой на шею.

«Так, стоп, – остановила себя, когда поняла, что мысли приняли не то направление. – Отбросим Амелику и прочую чушь. Я вернулась. Максим ждёт. Я смогу его поцеловать, обнять, лечь с ним в постель?»

Плечи дёрнулись. Нет, не сможет. Прошло несколько дней, по пальцам одной руки пересчитать, а ощущение, будто она давно живёт в Иегерии, давно ругается с Хэвардом, готовит ему, ждёт ночью. Хочет и не хочет его видеть.

Было ли ей неприятно в первую ночь с инквизитором? Терзала ли совесть? Ни капельки. Он довёл её до такого состояния, когда границы здравого смысла и сумасшествия размылись, разумное уступило подсознательному, и сделал то, что должен был сделать. И, как не бесилась тому Влада, без него она не справилась бы. И на его месте поступила бы так же.

По сути, Хэвард, хоть и корил себя, что не догадался в ту ночь просто взять и соблазнить, но поступил правильно. Если бы она поддалась его поцелуям, ласкам просто так, не убедившись, что выбора у неё не было, то не смогла бы смотреть в зеркало без отвращения, посчитала бы себя падшей женщиной. А так, да, он дал ей помучиться, но позволил сохранить чувство собственного достоинства.

Тогда. А что сейчас?

Влада задавала себе этот вопрос и не находила ответа.

В Иегерии не прошло даже месяца, чтобы она могла со спокойной совестью сказать: «Я попыталась вернуться в свой мир, сделала всё, что могла, но не вышло, и теперь буду жить здесь, начну с чистого листа». Но она хотела Хэварда. И, как бы глупо это не звучало, ждала от него следующего шага. Который он, гад разэтакий, не сделал!

Да, она дала себе установку не соблазняться, не влюбляться и не вести себя глупо. Но ведь она рассчитывала, что он станет её домогаться! И даже эти невинные шажки в его сторону вроде кофе и ужина… Ладно, кофе. Она правда не подумала, что напиток может приобрести свойства торта. Да и думала совсем не о том. Хотелось выведать про посещения своего мира или хотя бы уговорить принести её личные вещи. Но ужин! Не было ли это игрой подсознания? Раз он не пристаёт, нужно подтолкнуть. Да или нет?

– Я ещё бочку катила на законы Иегерии, у самой логика хромает на обе ноги.

«Просто ты влюбилась, – всплыла фоном мысль, но мозг тут же зацепился, выделил её и выставил на передний план. – Нет! Нет! Нет! Не влюбилась! – запаниковала разумная часть Влады. – Просто впервые в жизни я встретила Мужчину, а не мальчика, который не просто пытается, как тот же Максим, а навязывает мне традиционное разделение ролей. И как бы меня это не бесило, что–то в этом определённо есть. Господи, да я готовила ему ужин! Ужин! Не просто, чтобы произвести впечатление! Не для того, чтобы выведать информацию или что–то доказать. Просто потому, что… Чёрт, да, я влюбилась. Дура».

Желание спрятаться под подушку и сделать вид, что всё неправда и вообще ей показалось, тут же сменилось жаждой деятельности. Хотелось побегать, можно даже по потолку, лишь бы не сидеть сложа руки, а как–то решить непростую ситуацию. В итоге, Влада выбрала третье – взяла недоеденное яблоко и переместилась в огромное и уютное невысокое кресло у окна. Фиолетовая бархатная обивка с красивой каретной стяжкой радовала глаз, но возможности, точнее сказать, времени, раньше не было.

Несмотря на освещение парковых дорожек, многое разглядеть не удавалось, да и не было сейчас желания всматриваться в пейзаж. Огромные мохнатые снежинки неспешно, даже вальяжно, планировали вниз, укутывая землю ещё более плотным и толстым белым одеялом. И мысли успокоились, потекли столь же неторопливо.

«Ладно, мне не тринадцать, с гормонами как-нибудь справлюсь. Да и вообще, влюблённость – чувство обычно кратковременное. Может, обойдётся. Мы ещё слишком плохо друг друга знаем, вполне вероятно, у него есть скелеты в шкафу, которые мне не понравятся. И, если так разобраться, я общаюсь–то только с ним. Вдруг у них и другие мужчины достойны внимания, а мне просто не предоставили возможность с ними пообщаться? Говорили ведь, что девушек выдадут замуж после отбора… О! Так их, значит, не силком выдадут! Древо выберет. Это меняет дело. С одной стороны, было бы интересно в этом поучаствовать, но с другой, вдруг я там встречу незнакомца или того хуже – посла? Нет уж. Лучше обменяюсь с марой Цевер по–хорошему, не буду портить Хэварду планы».