Черный замок - Серж Брюссоло

К сожалению, перегородка из огрубевшей кожи не пропускала звук. В попытке наверстать упущенное девочка обежала вокруг замка. Она искала лазейку, чтобы проникнуть в здание, какое-нибудь еще не затянувшееся отверстие. Обезумев от тревоги, она почти отчаялась его найти: фантастическая кожа затянула собой все. Развалины были герметически завернуты в эту прорезиненную упаковку, на поверхности которой уже поблескивали зеркальца чешуек.

Уплотняясь и расширяясь, плоть стерла контуры построек и поглотила деревья. Кто теперь вспомнит, из какого материала был создан этот нелепого вида скелет, из какого сора-мусора? Кто теперь вспомнит дубы-великаны, камни, стену… когда на вас надвигается огромный слепой зверь, чья бесконечная шея вознеслась над ландами и простерла зловещую тень аж до деревенских домов.

«Зверь не оторвется от земли! – думала Пегги, пытаясь себя успокоить. – Слишком уж он тяжелый, слишком неповоротливый. Брюхо все перевешивает, оно наглухо вросло в землю!»

– Нашел! – залился веселым лаем синий пес, разнюхав дыру впритирку с землей. – Вот он, наш последний шанс!

Пегги встала на колени и принялась звать Себастьяна, крича в отверстие…

– Пусть пошевеливается, копуша! – проорал пес. – Сейчас все закроется-накроется…

Смятение овладело Пегги, но сквозь туман в гудящей голове она услышала далекий голос Дженни. Молодая крестьянка забралась по лестнице на стену и следила сверху за всеми событиями. Она кричала Пегги, что ей следует немедленно возвращаться.

– Хватит дурью маяться! – надрывалась она. – Вы сделали все, что могли. Ему крышка! Возвращайтесь!

К счастью, в отверстии возникла голова и плечи Себастьяна. Он полз, как ошпаренный, выбираясь из ловушки. Пегги принялась дергать его за руки и тащить изо всех сил, в то время как синий пес отрывал зубами от стены куски мяса, расширяя проход.

– Фу, гадость на палочке! – ругался он с набитой пастью. – Не могли приготовить что-нибудь повкуснее! Никогда еще не доводилось лопать старый заплесневелый плащ…

Наконец Себастьян выбрался на свежий воздух. И тотчас бросился обниматься с Пегги.

– Бежим! – одышливо сказала Пегги. – И чем быстрее, тем лучше.

– Ну хватит уже, влюбленные! – пробасил синий пес. – Стена вразнос пошла! Вылитый угорь!

Крепостная стена явно намеревалась переломиться посередине, чтобы образовать хвостовой придаток.[13]Пора было спасаться. Как только стена превратится в хвост динозавра, никто больше не приблизится к «звероящеру», поскольку это опасное оружие сметет любого – и даже не извинится.

Поддерживая Себастьяна, Пегги побежала к Дженни. Боковые стороны собора трепетали, мышцы сокращались, кожа морщилась, словно инопланетная эпидерма уже сейчас предпринимала все усилия, чтобы, как заправский штангист, выжать вверх неподъемную массу замка.

Себастьян добрался до конца лестницы, и Дженни помогла ему спуститься на равнину. Крепостная стена словно танцевала, ритм ее сокращений все убыстрялся. В некоторых местах она уже не касалась травы и напоминала бившуюся в агонии рептилию.

Ребята залезли в грузовик, следом за ними с разбегу запрыгнул на сиденье и синий пес. Дженни дала задний ход, напрочь забыв о прислоненной к стене лестнице. Пока она разворачивалась, Пегги увидела, как в мясистой стене образовалась рана.

Стене предстояло разделиться в нескольких местах и с этой минуты закончить свой век в качестве простого квадрата каменной кладки. И вот она уже стала округляться и принимать форму трубы. Все ее движения контролировались плотью, заменившей цемент на стыках каменных блоков. Весь этот очевидный хаос был затеян ради одной-единственной цели: собрать воедино мощное существо и сделать его жизнеспособным. Любой ценой оживить то, что стареющий робот принял за скелет динозавра.

Дженни гнала машину прочь от замка. Вела ее, не оглядываясь и вдавив педаль газа в пол.

– Вы были на волосок от гибели, – лепетала она. – Еще секунда – и вы бы никогда не выбрались из сада!

Когда они поравнялись с лилипутской деревенькой, то стали свидетелями зрелища не для слабонервных.

Свиньям с собаками удалось-таки догнать петлявшие по ландам велосипеды. Они преследовали две машины, словно свора голодных волков, и хватали наросшую на металле плоть зубами, пытаясь отодрать и урвать хоть кусочек.

Тщетно. Искусственная кожа без боя не сдавалась и напрягала каменные мышцы. Загнанные озверелой сворой, покусанные велосипедики отбрыкивались и отбивались как могли от нападавших, которым никак не удавалось по-бульдожьи впиться в их плоть. Меньше всего двухколесные мечтали о том, чтобы их сожрали, и это сопротивление доводило поросят до белого каления.