Убийца эльфов - Ростислав Марченко

— Вот и посмотрим, воняет от тебя или нет! — усмехнулся принц, опять продемонстрировав подвешенный язычок. — Мне твой смех безразличен, а остальным он явно не по нраву. Вот перед ними и извинись — перед всеми, кто был вынужден тебя слушать!

У «сынков», похоже, это в крови: тонущего — утопи. Да, он действительно вымогает, ждет моего срыва. Или радуется возможности потоптать орка из посольства, образно показав фигу отцу. И что мне теперь делать? Терпеть? А за что я в Оркланде тогда соплеменников убивал? Твою мать, гормоны, что ли, или воспитание Края, каким он должен был бы быть в глазах воспитателей, из подсознания лезет? Я же действительно отморозком становлюсь! Успокойся, дружок, бить его сейчас совсем не надо. Но идти на поводу тоже не стоит, поскольку топтаться по моей гордости, даже извинись я пред посетителями и стариком-библиотекарем, который так выпучил на меня глаза и даже открыл рот, этот студент явно не перестанет. Будем хамить.

— В этой жизни я никому ничего не должен. А вас, ваше высочество, я вообще впервые в жизни вижу, так что тем более. Если вас не устраивают мои извинения, то ничем не могу помочь. На всех остальных же мне глубоко наплевать. Не сдохнут и без моих извинений. Поскольку я никого не оскорблял и оскорблять не собирался. А теперь, с вашего разрешения, я пошел, что-то здесь душновато стало.

Принц обалдел. Но тут, естественно, нашлись люди, желающие заработать пару очков в глазах наследника. Или серьезно воспринявшие мои слова.

— И на меня плевать? — преградил мне дорогу вставший из-за соседнего стола молодой плечистый дворянин в дорогом камзоле, изучавший там тоже эльфийского происхождения трактат по военному искусству.

Язык мой — враг мой:

— Сказано было в образном смысле, но, если ты воспринимаешь эти слова в свою сторону буквально, не буду тебя разочаровывать. И на тебя тоже. Что дальше?

— А сможешь поддержать свои слова оружием в руках, погань зеленая? — Парня закусило, принц временно отошел на второй план.

Да хрен тебе, а не дуэль, — не на дуэль ли, или что похуже, этот короленок меня провоцировал? Перебьетесь. Попал же, твою мать. Надо выходить из конфликта с минимальными потерями. Вовлечь себя в поединок ни в коем случае нельзя — предчувствия уж больно нехорошие.

— Могу, но перебьешься, овца безмозглая! — И спокойно пошел к выходу.

Тут обалдели все. Вел я себя совершенно не по этикету. Причем уже нарушал кодекс поведения мужчины и Оркланда, и более цивилизованных земель. А что делать? Принц так борзо за меня взялся, что ежу понятно: идти у него на поводу ни в коем случае нельзя.

— А ну стоять! Взять его!

— Чего-о-о!!! — Я развернулся к принцу. — И что ваше высочество мне сделает? Руки убрали, быстро! — Это телохранителям, которые, похоже, представляли себе возможности орков полнее своего босса. Во всяком случае, вели себя довольно осторожно. И когда я положил руку на рукоять мизерикордии, приказ «взять меня» предпочли спустить на тормозах. — Объясняю. Я не считаю, что я первый, кто громко смеялся в этой библиотеке. Кого обидел мой смех, при желании могли удовольствоваться извинениями. Которые были мной вам принесены. Если кого они не устроили — ничем не могу помочь. Даже поединком. Поскольку на них мне наплевать. А поскольку мне на них наплевать, то убивать этих обидчивых людей я тем более не собираюсь. Естественно, к тем, кому здравомыслие не изменило, мои слова не относятся. Перед ними отдельно прошу извинения за резкость моих слов. — Я обвел взглядом свидетелей разговора, издевательски поклонился публике и продолжил: — Если у вас, ваше высочество, остались ко мне вопросы, прошу все же высказать их его величеству. Я все-таки один из послов, а не подданный его величества. И любая тварь, осмелившаяся меня хватать, останется без руки. Самое меньшее. А потом без головы, если, конечно, ваш отец собирается выполнять свои обещания касательно гарантий неприкосновенности членов посольства.

— Ублюдок, — завопил дворянин и швырнул мне в лицо перчатку. — Да ты трус, ублюдок. Что ты теперь скажешь?

Я хмыкнул, рассматривая пойманную перчатку:

— Это вроде пощечины? Вызов? Была бы она хотя бы кольчужной, можно было опасаться, что нос разобьет. — Потом шагнул к парню и влепил ему шикарный прямой в переносицу, от которого он улетел на пол. Удачно попал: разбитым носом он явно не отделался. — Считай, что мы в расчете, мальчик. Поединок закончен. Кто еще мне хочет перчатку кинуть? — обвел злобным взглядом окруживших меня дворян, включая принца. Тот презрительно кривил губы, но явно прикидывал, что делать дальше. Все-таки с толку его сбить мне удалось. Перчатку мне бросить хотела как минимум двое, но получить в ответ по морде желающих не было вообще. А так — народ явно растерялся: я вел себя совершенно не по стереотипам. Хе-хе. Но репутация у меня теперь будет явно не в женский половой орган. — Ваше высочество, — я сделал ручкой, — приятного дня.

— В библиотеке чтобы я тебя отныне не видел, орк, — оставил за собой последнее слово принц.

Ну что поделать? «Друзей» я наживать умею, этого у меня не отнять. Хотя… похоже, короленышу конфликт был нужен, а значит, мой смех, возможно, тут и ни при чем. Волновало только одно — не сделал ли я ошибки, разбив морду тому парню прямо в библиотеке.

А теперь, стоя на балконе, я ждал его брата. Изошедший на дерьмо из-за скандала с принцем Рангвальд отменять указание сойтись с бастардом поближе не собирался.

* * *

Бастарда звали Ирхад. Не знаю, эльфийское имя или нет, но он сам, в отличие от брата, мне понравился. Впрочем, как и большинству нашей делегации. Здоровый ширококостный мускулистый парень нордического облика. В смысле блондин с голубыми глазами. В папу. Да и мама, видимо, постаралась. Года на четыре старше Кэйси — король заделал его в промежутке между браками.

А вот поиски варианта, как «сойтись покороче», заставили меня помучиться. Крутиться рядом и набиваться в друзья отпадало однозначно. Так поступили остальные члены нашей делегации, что сочли его перспективным человеком для контакта, не обращая даже внимания на личность его приятеля Эргтала, которого он ввел в свет, притащив с театра военных действий, но я не заметил, чтобы он проявил к кому-либо симпатию выше обычной вежливости. У меня вдобавок имелась проблема конфликта с Кэйси. Проще говоря, я заимел при дворе репутацию наглеца и труса. Неприятно, но не смертельно. Хотя Рангвальд бесился. Друзья прикалывались — они были в курсе подробностей конфликта. Хадд даже посмеялся, что эльфы мне пакостят при каждом удобном случае: слишком долго я их не резал, — потому даже их книги мне читать нельзя. Высокородная молодежь из делегации восприняла информацию о конфликте двояко. Те, кто поглупее, осудили, что я не принял вызова, те, кто поумнее, сделали выводы и начали вести себя несколько осторожнее, считавшие себя самыми умными посчитали, что я идиот, у которого мозгов не хватило разрешить конфликт «правильно».

Надо сказать, что тема моего конфликта королем не поднималась. Только это и радовало старика. Но мельком выраженную надежду, что король не знает, обломал я сам: