Черная кровь справедливости - Андрей Денисенко

Сборы оказались долгими. Корон был озабочен куда больше, чем хотел показать, уж это Одиночка видел отлично. Магиер хмурился, погрузившись в молчаливые размышления.

Снова, в который уже раз, Одиночка проверил секиру и ремни панциря. Доспех был хорош. Нашитые на толстую телячью кожу узорчатые пластины брони ковали лучшие кузнецы, а витые узоры, причудливо змеящиеся по этим пластинам, на самом деле являлись рунами защитных заклинаний. Такая броня не давила на плечи в бою, выдерживала страшные удары и… стоила баснословных денег, но Одиночка справедливо полагал, что нет ничего дороже собственной шкуры.

Корон достал небольшую черную коробочку с заговоренными перстнями. На пальцах, сжатых в кулак, перстни образовывали подобие серебряного кастета – страшного оружия ближнего боя, не раз выручавшего магиера прежде. Перстни изображали лики святых и были украшены драгоценными камнями с острыми гранями.

Тонбен с интересом следил за сборами магиера.

Едва слышно шепча заклинания, Корон развесил на поясе обереги, затем застегнул перекрестную перевязь с мечами, серебряным с узким лезвием и простым стальным, лишенным украшений. Плащ, наброшенный поверх, до поры скрывал оружие, но достаточно было мгновения, чтобы изготовиться к схватке. Снаряжение довершал маленький арбалет с серебряными стрелами и магический жезл, который магиер вложил в петли на поясе. Кольчуги Корон не носил, считая, что любой доспех замедляет реакцию, а атаку напролом он всегда доверял Одиночке.

Наконец все было готово. Себер Тонбен, не предполагавший, насколько хорошо вооружены его гости, только одобрительно покачал головой.

– Теперь я куда больше верю в победу, – пробормотал он.

Одиночка хмыкнул. Он мог бы рассказать Тонбену о метательных ножах за голенищами, о стилетах в потайных ножнах и даже о крохотных стеклянных шариках с ослепляющей смесью, но в этом не было необходимости.

Себер Тонбен решительно повесил на пояс незамысловатый, но надежный солдатский меч. Охотиться на нечисть помощнику деревенского головы не доводилось, но сомнений и колебаний уже не было.

Дорога встретила их мрачной настороженностью. Себер Тонбен шел впереди, показывая путь. Быстрым шагом они устремились по улице прочь от реки. Несмотря на темноту, окна в домах почти не светились. Жители деревни, потрясенные кровавыми событиями, с ужасом ожидали новых убийств. Только редкие отсветы старательно прикрытых свечей говорили о том, что люди не спят, в страхе гадая, кто станет следующей жертвой кошмарной твари. В полном молчании Себер Тонбен, Корон и Одиночка миновали дом деревенского головы, пересекли площадь и вышли к окраине. Запах реки уже не долетал сюда, в прохладном воздухе пахло сухой травой.

Впереди показались холмы, заросшие густым кустарником.

– Краул Ренбежд никогда не жил в самой деревне, – сказал Тонбен. – Он сторонится людей. Его жилище там, на склоне.

Дома на окраине были такие же темные, как во всей деревне. Ветер тоскливо завывал в печных трубах тягучую песню.

И в этот момент раздался человеческий крик, полный боли и отчаяния. Кричали совсем близко. Окна крайнего дома вдруг озарились светом. Внутри мелькнула чья-то искаженная тень.

Себер Тонбен застыл на месте, не в силах шевельнуться от ужаса, но магиер и Одиночка рванулись вперед. Одиночка оказался на крыльце первым. Входная дверь была приоткрыта, изнутри послышался новый крик и треск дерева. Выхватывая на ходу секиру, Одиночка скользнул в темный коридор, отбросил валявшийся в проходе стул и вбежал в комнату. Взгляду предстала страшная картина. Вся комната была залита кровью. Запах смерти висел в воздухе, мебель была перевернута, лампы разбиты, лишь одна еще горела, освещая место трагедии. И голова. У своих ног Одиночка увидел оторванную человеческую голову. Быстро стекленеющие глаза смотрели с укором.

Пригнувшись, Одиночка выставил перед собой секиру. Тварь наверняка была еще здесь. Он вбежал слишком быстро, у демона не хватило времени убраться. За спиной послышалось хриплое дыхание и неразборчивый шепот: магиер тоже готовился нанести удар.

По знаку Одиночки они стали медленно расходиться в стороны. Уцелевшая лампа нещадно чадила, угрожая вот-вот погаснуть. Неверный свет трепещущего пламени бросал на предметы причудливые тени. Из неосвещенного угла комнаты, заваленного обломками мебели, донесся шорох. Одиночка вздрогнул, пальцы мертвой хваткой впились в секиру. От напряжения ладони вспотели, сыромятные ремни, обтягивающие рукоять, не давали оружию выскользнуть.

Помедлив, они продвинулись еще на несколько шагов. Теперь было видно, что за перевернутым столом лежит несколько растерзанных тел. Вид трупов был ужасен, но вызвал у магиера не отвращение, а холодную ярость. Настало время положить конец убийствам. Проклятая богами нежить вернется в небытие! Шорох в углу повторился. Одиночка хотел подойти поближе, но вдруг в неверном свете мелькнула бледная тень.

– Берегись! – Крик магиера заставил Одиночку резко обернуться и взмахнуть секирой. Лезвие бесполезно рассекло воздух, но он успел заметить смазанный женский силуэт.

– Это она, Денит! – Магиер поднял жезл, посылая в тварь цепь молний, но промахнулся. От заряда магической энергии стена обуглилась. Тварь оказалась неимоверно быстрой! Совершив немыслимый прыжок, она приземлилась в противоположном углу комнаты и вновь устремилась к Одиночке.