Королевства, проигранные в карты - Владимир Брайт

И только после того, как все эти мелкие неприятности были устранены, а команда оказалась полностью в сборе, великий поход героев в поисках славы, приключений и венца их ратных подвигов — «Свинячьей звезды» — начался...

* * *

— ... поэтому я буду звать тебя Компотом.

— Гхрав-хгав, гры-ыыы...

— Неужели ты думаешь, что мне интересно каждый раз, когда надо будет тебя позвать, вспоминать это Каль Оми Мора... Ах, опять забыл.

— Гхрав-хгроув.

— Вот видишь, ты даже говорить нормально не можешь.

Старик в очередной раз попытался укусить меня, но из-за нескоординированности движений я успел предугадать его попытку и вовремя отпрыгнул. Это нападение переполнило чашу терпения, и я в бешенстве заорал:

— Или ты будешь откликаться на «Компота» и вилять своим обрубком, когда я тебя так называю, или, маленькое злобное животное, проваливай к такой-то матери, ты мне больше не нужен. Пройдет недели две, привыкнешь к своей собачьей жизни и будешь собирать объедки с помоек, лая на прохожих. Понял?

Он весь сжался, сразу же став каким-то по-детски беззащитным, и пришибленно затих. Злость моментально прошла, и мне стало ужасно стыдно. По большому счету старику сейчас было намного хуже, чем мне, ведь он находился не просто в чужом теле, а в теле несуразного ольтика, и орать на него, угрожая помойками, было нехорошо.

— Ну ладно, — пробормотал я. — Нам надо идти, и... В общем... Ну, я был не прав, прости.

Не знаю, принял он мои извинения или нет, но после этого путь мы продолжали уже молча. Каждый думал о своем, и, судя по всему, наши мысли не отличались разнообразием. Лично у меня на душе было до такой степени тоскливо, что в буквальном смысле хотелось выть. По-волчьи.

Примерно в таком духе прошло два или три часа с тех пор, как мы попали в это живописное место, а изменений ландшафта не было никаких. Мы вяло двигались куда-то по однообразной равнине, ведомые Кларой, и по мере того, как голод и жажда начинали давать о себе знать, я все больше стал задумываться о том, что если до ближайшего города, деревни или вообще хоть какого-нибудь населенного пункта осталось больше двадцати миль, то все мы, за исключением толстяка, уже живые покойники. Аспирин почему-то не позаботился о том, чтобы дать нам в дорогу хоть какое-то походное снаряжение или припасы, даже на первое время. Он отправил нас абсолютно без всего — добрый, заботливый, немного чудаковатый, милый старикан! Слезы умиления катятся по моим не по-мальчишески взрослым щекам, когда я вспоминаю счастливые минуты нашей такой недолгой встречи...

Сволочь проклятая!!! НЕ-НА-ВИ-ЖУ!!!

Только благодаря огромному усилию воли я подавил в себе очередной приступ зарождающейся в глубине сознания истерики, переключившись на товарищей по несчастью.

— Впрочем, Билли, хотя тебе не нужно есть и ты прекрасно обходишься без воды, но даже несмотря на все эти достоинства в плане выживаемости, больше месяца тебе не протянуть, — пробормотал я вслух, имея в виду то, что Аспирин вернет нас на арену, живыми или мертвыми, ровно через двадцать восемь суток.

Компот слабо хрюкнул-тявкнул, вероятно соглашаясь с моими неоспоримыми доводами.

«Ну, хоть в чем-то мы со стариком оказались единодушны», — с несколько запоздалой радостью подумал я.

Примерно в таких же невеселых размышлениях прошел еще один томительный час, не принесший ничего нового в плане смены обстановки, в течение которого мы продолжали тупо идти навстречу неизвестности, словно стадо баранов, ведомых на бойню.

Я уже начал всерьез подумывать о том, стоит ли вообще продолжать этот бессмысленный поход, как вдруг поводок в моей руке отчаянно завибрировал. Одновременно с этим колдун, словно сорвавшись с цепи, прерывисто зашелся хриплым лаем, и хотя больше это походило на хрюканье, но мне уже было все равно, пусть хоть каркает, главное, чтобы нашлась вода, еда и хоть какая-то цивилизация.

Я осмотрелся вокруг, но ничего нового не увидел.

— Компот, — обратился я к старику, — ты что-то учуял?

Он продолжал лаять (хрюкать), как потерпевший.

— Если ты кого-то почувствовал, тявкни один раз, и на будущее: если я спрашиваю, а ты отвечаешь «да», то лай один раз, а «нет» — два и больше, хорошо?

— Хрюв.

— Это деревня или город?

— Гхрвув ав-грвв, грув, хрувв...

— Хватит, я понял. Это караван или группа людей?

— Грав.

— Значит, это группа людей, и она идет в нашу сторону?

— Гав...

— Следовательно, мы спасены — ура!

Надрывный вой, больше похожий на стон смертельно раненного койота, чем на обычный лай, был мне ответом. Даже с поправкой на то, что колдун был запредельно фантастическим животным, это все равно звучало слишком мрачно. Я даже не подозревал, что старик способен издавать такие ужасные звуки. Что-то в этом ответе мне не понравилось. Через несколько минут я понял что. Но если честно, лучше бы мне до конца жизни оставаться в неведении...

* * *

Немного позднее я узнал, что эти подонки называют себя ловцами потерянных душ. Являясь при этом одним из многочисленных ответвлений клана Кортни. Они были прирожденными воинами, закаленными в бесчисленных схватках, мобильными, безжалостными и не слишком религиозными. В клане существовала собственная теория мироздания, в соответствии с которой и классифицировали души эти садисты — по единственному принципу: кого поймаем, тот и заблудший. Оригинальностью эта концепция, конечно, не отличалась, но ребята были простые, без претензий, поэтому никаких сомнений, моральных терзаний и тем более угрызений совести по поводу возможных ошибок они не испытывали. Если проводить аналогии, то по структуре больше всего это сборище садистов и убийц походило на полудикие племена степных кочевников девятого-десятого века. Только монгольские мародеры и насильники по сравнению с этими больными выродками, на мой взгляд, показались бы лондонскими денди из высшего света, да и состояли они сплошь из людей. А эти были настолько разношерстны по своему расовому составу, что было непонятно, есть ли среди них вообще чистокровные люди, или это стопроцентное сборище уродов, мутантов, демонов и чудовищ, каких свет не видывал со времен первых серьезных аварий на атомных электростанциях и последующих за ними мутаций. Лично мне хватило бы увидеть даже одного, чтобы запросто обделаться со страху, но их было больше сотни.

— Может быть, они не плохие... — За те несколько секунд, пока наши пути окончательно не пересеклись, я попытался уцепиться за соломинку надежды, но тщетно.

Дико визжащий хоровод демонов окружил меня со всех сторон, так что от такого резкого перехода безжизненной, серой пустыни к многообразию форм и красок у меня закружилась голова и зарябило в глазах. Но ничего доброго и уж тем более милого в их движениях и красноречивых жестах не было.