Четыре жезла Паолы - Алла Гореликова

Джер молча сунул ей миску и отрезал еще кусок хлеба.

А Паола вдруг подумала, что путешествовать с ассасином — и правда совсем не то, что с рыцарем.

Это путешествие напоминало полет стрелы — прямой и стремительный. Ни на что не отвлекаясь, нигде не задерживаясь. Оставляя позади горящие деревни, полосы сожженной земли, гибнущих людей, которым еще можно было бы помочь, разбойников и мародеров, которых можно было бы остановить… Нам нет до них дела, повторяла себе Паола, мы спешим. Нам дорог каждый миг, мы не имеем права задерживаться в дороге, тем более — рисковать.

Столица встретила их странной для предполуденных часов тишиной. Не играла в переулках ребятня, не разгуливали по улицам, распевая, шалопаи-оруженосцы, не шествовали с рынка кумушки с полными корзинами. На дверях харчевен и лавок висели тяжелые замки. Рыночную площадь украшала новехонькая виселица; на груди болтавшегося на ней доходяги висела дощечка с крупной надписью: «вор».

Ассасин оценивающе прищурился:

— Вчера вздернули. Поклеван, но не опух.

Спросил у подпирающего столб мужика-ополченца:

— За что?

— Зерно украсть хотел. — Мужик сплюнул.

— Гадость какая, — с чувством выдала Джатта. Паола подумала почему-то, что подруга имеет в виду вовсе не самого повешенного. Сглотнула, подавляя подступившую к горлу тошноту: вид чуть покачивающихся почерневших босых ног был отвратителен.

В ворота Гильдии Паола вошла с облегчением: молчание столичных улиц угнетало. Но и здесь было слишком тихо, двор пустовал, а караулящий ворота ученик глядел почему-то зло и на вопрос, где Ольрик, молча махнул рукой в сторону башни.

— Вот что, девушки, — Джер поправил сбившийся шарф, — идите ешьте, мойтесь, что вам там еще с дороги надо, а я с вашим Ольриком сам поговорю.

— Все равно нас позовет, — возразила Джатта.

— Ну позовет, так придете. — Мелькнул краешек черного плаща, и ассасин исчез.

Джатта вздохнула:

— И правда, пойдем хоть помоемся.

Они успели и помыться, и поесть, и даже расспросить младших девчонок. Те, правда, мало знали, все больше слухи да сплетни, но ведь и из слухов можно понять многое. Говорили, что император заперся у себя и никого не хочет видеть, что делами заправляют частью маги и жрецы, частью — приближенные дворяне, а войска болтаются где-то посередине, слушая то одних, то других. Что алчные до наживы лавочники зарывают зерно в ямы, опасаясь изъятия в пользу армии, и скоро начнется голод. Что мужикам-беженцам, отправленным укреплять городки близ столицы, за работу платят похлебкой и хлебом из отрубей, а недовольных вешают без долгих разговоров.

Короче, слухи были нерадостны.

Ольрик тоже глядел хмуро. Он все-таки позвал их, долго выспрашивал, обронил мельком:

— Твой жезл все равно уберут, конечно, скоро. Гномы не склонны делиться. Торгаши они и есть торгаши.

Джатта придвинулась ближе, взяла Паолу за руку. А та думала: ну и зачем все было? Ради чего погиб Гидеон? Ольрик понял, добавил:

— Лучше чем ничего, девочка. Нам каждая кроха нужна. Сейчас две войны. Вторая — за ресурсы, и в ней союзников нет. Только враги.

Паола промолчала. Все это было горько и тягостно, забыть бы, да не получится.

Остаток дня она проспала.

Наутро снова вызвал Ольрик. У мага сидел тот самый долговязый вор. Паола запнулась, входя, вздрогнула. Зачесался бок — там, куда пришелся воровской нож.

— Что, крылатая, думала, меня вздернули давно?

— Удивляюсь, что нет.

Долговязый глумливо ухмыльнулся:

— А без ворья честным людям никуда, вот и удивляйся.

— Цыц! — рявкнул маг. — Ты! Повтори ей, что мне рассказывал. Коротко, самое важное.

Вор примиряюще поднял руки. Ткнул пальцем в карту на столе мага:

— Здесь. Ничейный рудник. Золотишко. Там варвары рядом, таскают на цацки, но помалу. Дикари, цены не знают. Дорога спокойная, в самый раз для девочки.

Паола на шпильку внимания не обратила. Склонилась над картой, запоминая путь. Спросила:

— Ориентиры есть?

Долговязый ухмыльнулся:

— Издали видать. Торчит там скала посреди степи, как…

Ольрик шваркнул ладонью по столу:

— Без глума!

— Ой, ну ладно! Торчит. Так вот под скалой и…

— Ясно, — кивнула Паола. — Еще что-нибудь?

— Там овраги, на засаду нарваться как два пальца…

Ольрик снова грохнул по столу.

— Все! Проваливай, свободен пока.

Вор ухмыльнулся. Выходя, нарочито задел Паолу плечом. Та дождалась, пока закроется дверь. Спросила:

— Ему верить можно?

— За страх работает, — ответил маг. — Свою шкуру поганую выкупает.

— Я бы не верила.

— Проверишь. — Ольрик уставился на Паолу колючим взглядом.

Девушка пожала плечами:

— Когда идти?

— Завтра. Отдохни еще день.

— Могу и сегодня. Я выспалась уже.

— Отдыхай, — буркнул маг. — Еще найти, кого с тобой послать. Иди.

Во дворе ждала Джатта.

— Уходишь?

— Завтра.

— Мы с Джером уже. Ну, удачи!

Обнялись молча. Громких слов говорить не хотелось.