Волхвы Скрытной управы. Щит - Михаил Рагимов

Профессор сделал паузу.

– Вероятность того, что отправим ребят в существующий параллельный мир – процента два, может, три. Скорее всего возврат идет к нам. А дальше… Либо с их приходом возникнет новый мир, отпочковавшийся от нашего. Либо наш просто исчезнет. Вместе с нами.

– Со всеми живущими ныне людьми, – задумчиво проговорил генерал. – И с Катенькой. Даже пожить не успела… А эти вероятности каковы?

– Пятьдесят на пятьдесят, – мрачно пошутил Артюхин. – Либо возникнет, либо исчезнет, – профессор поймал тяжелый взгляд начальника и вспылил: – Ну что ты мне душу мотаешь?! Не знаю я вероятностей этих. Я вообще в параллельные миры и развилки не верю. Ну, есть в уравнениях один непонятный член. Непонятный он, сечешь? Ничего не гарантирующий. Может, развилку эту, мифическую, показывает, а может, немедленную аннигиляцию парней!

– Так что, мы их на бессмысленную смерть шлем?! – теперь взорвался уже Кубенин.

Зато ученый внезапно успокоился:

– Ну, про аннигиляцию это я погорячился. А насчет смерти – запросто. Может, эти окна и открываются только туда, где их тут же грохнут. Под залп тысячи лучников, например. Инерция исторических процессов и все такое. А еще есть вариант, что выживут они, а ничего не изменят. И здесь все останется, как было. Все может быть. На все кривые варианты процентов двадцать дам. Чисто умозрительно. Потому как просчитать слабо, – Артюхин опять начал заводиться. – Основы недопонимаем, самой физики процесса. Лаврентий Палыч за одну мысль об эксперименте при таком состоянии теории к стенке бы нас поставил! И был бы прав! Что ты меня пытаешь? У меня тоже внуки есть. И дети. И еще почти неделю будут.

– Ладно, не кипятись, – собеседники брали себя в руки по очереди. – Значит, четыре к одному за конец…

Кубенин отставил остывший стакан, вылез из кресла и прошелся по кабинету.

– А один за тюрьму, – усмехнулся он.

– Почему за тюрьму? – поинтересовался ученый.

– А потому, дорогой мой человек, что приедет в четверг проверка и обнаружит хищение государственной собственности в особо крупных размерах. Потому что не обнаружит вообще ничего, кроме пустых помещений.

Артюхин удивленно уставился на генерала.

– Ты что, не подстраховался на случай?..

– Подстраховался, – перебил хозяин кабинета. – Есть комплект документов. И не мифические операции, это все на раз проверяется. Почти правда. Научный эксперимент, исследование параллельных миров. Утверждено лично Андроповым и никем не отменялось. Тебя из-под удара выводит. Меня – вряд ли. Впрочем, наплевать. Застрелиться – дело быстрое.

Кубенин вернулся в кресло и нажал кнопку на селекторе. Дождались, пока секретарша принесет еще чаю.

– Понимаешь, Коля. Это исчезновение – та же смерть. По сути, мы можем убить огромное количество людей. Но почему-то меня все это не слишком волнует. Хрен с ним, с миром. И даже то, что среди этих людей оказываюсь я сам, дочь, внучка, как-то перестало давить. Наверное, перегорел за шестнадцать лет. Но вот Катенька… Не могу! Просто сердце заходится! Маленькая же совсем…

Теперь пол кабинета мерил профессор. Поднял глаза, посмотрел в лицо генералу.

– Знаешь что, Василь Иваныч! Собирай-ка манатки, бери правнучку и чеши с парнями в прошлое, – он поднял руку, предупреждая возражения. – Знаю, что обуза. Одного младенца прикроют. А ты так и полезен будешь. Создашь при князе Игоре Главное Разведуправление при Генштабе. И сам Генштаб.

Кубенин молчал, уперев взгляд в столешницу. Потом поднял голову:

– Ты сам почему не идешь? – не дождался ответа и продолжил: – Вот именно, – вздохнул. – Нет, Коля. Если я убиваю миллиарды человек, то спасаться не имею права. И спасать семью тоже. Даже Катеньку, как бы этого ни хотелось…

Артюхин ушел не скоро. Успели еще поговорить о насущных делах. Вечером профессор улетал на базу, сделать за оставшуюся неделю предстояло немало.

А оставшийся в одиночестве разом постаревший человек, проводив гостя, вернулся за стол и, уставившись невидящим взглядом в потолок, еле слышно прошептал:

– Это будет не больно, внуча. Просто мы все исчезнем. И заметить не успеешь. И понять…