Мерзкая плоть - Ивлин Во

Адам впустил в комнату серый свет декабрьского дня.

– Ой, деточка, это же ослепнуть можно. Вон там в гардеробе есть все для коктейлей. Вы смешайте побольше, сестры их очень любят. Больница здесь прекрасная, только персонал морят голодом, и рядом в комнате сногсшибательный молодой человек, он все заглядывает сюда и справляется о моем здоровье. Сам-то он вывалился из аэроплана, это здорово, правда?

– Как вы себя чувствуете. Агата?

– Да по правде сказать, немножко странно… Как Нина?

– Выходит замуж, вы не слышали?

– Что вы, здешние сестры интересуются только принцессой Елизаветой, а больше никем. Расскажите.

– Есть такой молодой человек по имени Рыжик.

– Что?

– Вы его не помните? Он с нами повсюду ездил после вечера на дирижабле.

– Не тот, которого тошнило?

– Нет, другой.

– Не помню. Нина тоже называет его Рыжик?

– Да.

– Почему?

– Он ее просил.

– Что?

– Они в детстве вместе играли. Ну а теперь она выходит за него замуж.

– А как же вы? Ведь это же загрустить можно.

– Я в полном отчаянии. Думаю покончить с собой, как Саймон.

– Не надо, милый… А разве Саймон покончил с собой?

– Вы же это знаете. В ту ночь, когда посыпались иски о клевете.

– Ах, этот Саймон. А я думала, вы про Саймона.

– Кто такой Саймон?

– Тот молодой человек, что вывалился из аэроплана. Сестры его прозвали Саймон-простачок, потому что он немножко повредился в уме… Но право же, Адам, мне за вас так обидно из-за Нины. Знаете, что мы сделаем? Как только я поправлюсь, уговорим Мэри Маус устроить развеселый вечер, чтобы вас подбодрить.

– А вы разве не слышали про Мэри?

– Нет. Что?

– Она уехала с магараджей Поккапорским в Монте-Карло.

– Ой, как Маусы, наверно, злятся!

– Проходит курс религиозного обучения, чтобы ее можно было официально признать княжеской наложницей. А потом они уедут в Индию.

– Как люди все исчезают, правда, Адам? Вы получили те деньги от пьяного майора?

– Нет, он тоже исчез.

– Вы знаете, все время, пока я была не в себе, меня мучили ужасные кошмары. Мне снилось, что все мы участвуем в автомобильных гонках, все носимся и носимся по кругу и не можем остановиться. А публики масса – сплошь «незваные», и репортеры светской хроники, и Арчи Шверт и ему подобные, и все кричат, чтобы мы ехали быстрее, и одна машина за другой разбиваются, и вот я остаюсь одна и все несусь куда-то, несусь, а потом моя машина тоже вдребезги, и я просыпаюсь.

Тут дверь отворилась, и в палату вошел Майлз.

– Агата, Адам, дети мои, как же долго я сюда пробивался. У них там жуткие порядки – не пускают, и все. Сначала я сказал, что я лорд Казм – не подействовало; потом сказал, что я врач – тоже не подействовало; сказал, что я ваш жених – и это не подействовало; а как сказал, что я репортер светской хроники, тут они меня сразу впустили, только не велели вас волновать и очень просили упомянуть в газете об их больнице. Ну, как вы, Агги, деточка? Я вам принес новых пластинок.

– Вы ангел. Давайте их сейчас же поставим. Патефон.под кроватью.

– А к вам сегодня еще уйма гостей собирается. Я их видел на завтраке у Марго. Джонни Хуп, и Вэн, и Арчи Шверт. Только вот не знаю, сумеют ли они прорваться.

Сумели.

Так что вскоре их собралась большая компания, и из соседней палаты явился Саймон в веселеньком халате, и они ставили новые пластинки, а мисс Рансибл под одеялом двигала забинтованными руками и ногами в негритянском ритме.

Последней вошла Нина, очень красивая и на вид совершенно больная.

– Нина, что я слышу, вы выходите замуж?

– Да, это очень удачно. Мой отец только что вложил все свои деньги в кинокартину и все потерял.

– Дорогая моя, это пустяки. Мой отец терял все свои деньги два раза. Никакой разницы не чувствуется. Надо только это усвоить, и все будет хорошо. Вы правда зовете его Рыжик?

– В общем, да, только пожалуйста, Агата, не издевайтесь надо мной за это.

А патефон играл ту песенку, которую пел когда-то негр в «Café de la Paix».

Потом явилась сестра.

– Ну и расшумелись, – сказала она. – Вот узнает заведующая, влетит и вам и мне.

– Возьмите шоколадку, сестра.

– Ого, шоколад… Адам смешал еще коктейлей.

Майлз пододвинул к себе телефон и, сидя на кровати мисс Рансибл, стал диктовать заметку о больнице.

– Вот что значит иметь знакомство в прессе, – сказала сестра. Адам подал ей бокал. – Вы думаете, ничего? Авось не слишком крепкий, а то ну как ударит в голову. Что мои больные-то скажут, если к ним сестра заявится пьяненькая?… Ну, раз уж вы уверены, что не повредит, тогда спасибо.

…Вчера я навестил достопочтенную Агату Рансибл запятая прелестную дочь лорда Казма запятая в больнице на Уимпол-стрит, где она поправляется от последствий автомобильной катастрофы, недавно описанной на этих страницах точка в гостях у мисс Рансибл собралось довольно большое общество, в там числе…

Адам, разносивший бокалы, дошел до Нины.

– А я думала, мы больше никогда не.увидимся.

– Рано или поздно мы должны были встретиться, это ясно. Агата неплохо выглядит, правда? Я думала, она хуже. Какая забавная больница.

– Нина, нам нужно повидаться. Поедем отсюда к Лотти, пообедаем вместе.

– Нет.

– Ну пожалуйста.

– Рыжик будет недоволен.

– Нина, ты его не любишь?

– Наверно, нет.

– А меня?

– Не знаю, когда-то любила.

– Нина, я просто не могу с тобой не видеться. Поедем сегодня ко мне обедать. Что тут плохого?

– Милый, я отлично знаю, чем это кончится.

– Ну и что?

– Понимаешь, у Рыжика свой взгляд на эти вещи. Он ужасно рассердится.

– А как же я? Ведь у меня право первооткрывателя.

– Милый, не груби. Кроме того, мы с Рыжиком играли в детстве. Волосы у него тогда были очень красивого цвета.

…мистер «Джонни» Хуп, чья автобиография выходит в свет в будущем месяце, рассказал мне, что намерен посвятить себя живописи и весной уезжает в Париж учиться. Он уже принят в студию известного…