Братья крови - Владислав Русанов

Я приготовился немедленно прийти на помощь, если монах, обезумев от отчаяния, попытается оказать сопротивление. Но этого не потребовалось. Агнесса уже полностью подчинила его волю, виртуозно воспользовавшись присущей кровным братьям магией духа.

– Как мне будет приятно убить очередного мерзкого, лицемерного, зажравшегося и погрязшего в пороках святошу… – с ненавистью проговорила принцесса, подходя почти вплотную к застывшему человеку.

Ее лицо исказилось от ярости, на миг превратившись в прекрасную, но от того еще более ужасную маску смерти. Сильные пальцы безжалостно смяли щеки и подбородок монаха, глубоко вдавившись в мягкую плоть. Взгляд жертвы, устремленный в вечность, остекленел.

Внезапно черная тень вынырнула из мрака ночи и, мимоходом сметя с пути Чеслава, оттолкнула вампирессу от ее добычи. Агнесса вскрикнула, будто подбитая птица, а я, не успев даже осознать, что же произошло, кинулся ее спасать. Но весь мой порыв пропал впустую. Натолкнувшись на стремительно выброшенную ладонь невидимого врага, я опрокинулся навзничь. Даже ноги выше головы задрались.

Кто посмел так обращаться с вампиром, с высшим существом?

Я вскочил, нашаривая на поясе рукоять короткого корда, – в те годы, как, впрочем, и сейчас, я доверял холодному оружию, несмотря на все сверхъестественные способности кровных братьев. Клинок сверкнул, отразив луч выглянувшей из-за тучи луны.

– Стоять, птенец! – Низкий, рокочущий голос заставил меня замереть на лету.

Пан Лешко?

Белоголовый Князь-вампир вышел из-за угла. Рядом маячили плечистые фигуры двух его стражей, которые, как говорил пан Ладвиг фон Раабе, могли разорвать на клочки волчью стаю голыми руками. Следом за владыкой Кракова из темноты появился пан Мжислав, озабоченный, взволнованно озирающийся, что ни капли не было похоже на обычное поведение моего мастера и учителя.

Убирая корд в ножны, я успел разглядеть лицо вампира, продолжавшего удерживать Агнессу за плечи. Сэр Патрик, принц города Йорка и Нортумбрии. Его юное лицо исказилось не только от гнева, но и от напряжения – вампиресса прикладывала отчаянные усилия, чтобы вырваться.

Не говоря ни слова, пан Мжислав наклонился над Чеславом, который продолжал лежать, изображая тяжелораненого, сцапал его за ухо и поднял, поставив на ноги. Я уж собрался обрадоваться, но тут мастер свободной рукой поймал за ухо и меня.

Тем временем пан Лешко подошел к Агнессе, шипевшей, словно дикая кошка, учтиво поклонился.

– Как ты смеешь запрещать мне? – будто выплевывала она каждое слово в лицо соотечественнику. – Кто ты мне? Кто дал тебе право?

Патрик хранил молчание, сцепив зубы и нахмурив брови.

– Прошу покорнейше простить, моя госпожа, – на первый взгляд мягко вмешался пан Лешко, но сила княжеского голоса вряд ли кому-то позволила оставить его слова без внимания. – Вы гостите в моем замке, и каждому, кто только позволит себе помыслить причинить вам зло, я вырву сердце собственноручно. Но позвольте же попросить и вас не нарушать законы, установленные в подвластном мне городе. Я не могу допустить, чтобы во время недавно заключенного мною перемирия с охотниками – сами знаете, моя госпожа, зачем я пошел на это – произошло убийство монаха. Я, когда позволил упросить себя разрешить вам поохотиться, рассчитывал, что вы удовольствуетесь каким-нибудь мещанином или подмастерьем, в худшем случае – рыцарёнком из захудалого рода, которого нелегкая принесла в Краков в поисках службы и достатка. Но монах… Нет, я не могу допустить ничего подобного. Уж простите великодушно, моя госпожа.

Агнесса продолжала дергаться, но уже не так уверенно.

– Ответь сэру Лешеку, любовь моя, – почти с нежностью проговорил Патрик.

Когда до меня дошел смысл его слов, я рванулся так, что едва не оставил ухо в пальцах пана Мжислава.

– Стой спокойно, забери тебя Великая Тьма! – раздраженно прошипел учитель. – Пройдет не меньше трехсот лет, прежде чем оторванное ухо отрастет. Как ты будешь все это время охмурять красоток?

– Но, пан…

– Стой спокойно и закрой рот! Я тебе приказываю! Само собой, если хочешь спасти свою шкуру. Тебя, Чеслав, это тоже касается, как ты мог догадаться.

– А что я? – возмутился школяр. – Что я такого сделал? Что мы такого сделали?

– Вы поддались азарту охоты и забыли о самых простых правилах. Находясь на территории какого-либо князя, вампир, а тем более едва оперившийся птенец, обязан свято чтить законы, установленные этим князем. Не так ли?

– Я не спорю, – продолжал тем не менее возражать Чеслав. – Но Князь Лешко разрешил пани Агнессе…

– Но не на монахов же! – с болью, которую, скорее всего, доставила ему наша тупость, воскликнул мастер. – И тем паче не в двух кварталах от костёла! Тем паче когда там полно инквизиторов, понаехавших в Краков невесть с какого перепугу. Я не позволю вам, двум несмышленышам, испортить все, ради чего здесь собрались князья и сильнейшие мастера Силезии, Малой Польши и Моравии. Ясно вам, задиры-недоумки?

– Но ведь мы всего-навсего сопровождали принцессу… – слабо оправдывался я.

– Тем более, как спутники развлекающейся дамы, вы должны были заботиться о ее безопасности. А вам хотелось поскорее насосаться крови. Алчность подчинила ваш разум, а у вампира, если он хочет прожить хотя бы пару веков, должно быть наоборот. Сперва трезвый разум, после чувства. И любовь в том числе, Ланселоты вы мои Озерные.

Тем временем сопротивление Агнессы слабело. Она уже не шипела яростно, а просто прикусила губу. Краковский Князь продолжал говорить размеренно и убедительно. Наконец принцесса кивнула:

– Прошу простить меня, сэр Лешко. Я воспользовалась вашей неосведомленностью. Не наказывайте, пожалуйста, этих птенцов. Они ничего не знали.

Патрик тут же отпустил ее.

– Принцесса Карлайла и Кумбрии, – ворвался в мои уши быстрый шепот Мжислава, – терпеть не может святош. Чем-то они ей здорово насолили. В каждом городе, куда приезжает, она старается убивать и простых монахов, и аббатов. Однажды замахнулась даже на епископа. Эта ее, мягко говоря, вредная привычка очень мешает нам. Особенно сейчас, когда князья пытаются достичь согласия с орденом Охотников. Мы хотим, чтобы они истребляли только зверей и диких. Значит, тоже должны идти на уступки. Кровь пить понемножку, не убивать. Ну, по крайней мере в городах. Выдавать диких и зверей или самим их убивать. А вместо этого отношения с отделениями ордена Охотников в Толедо, Монпелье, Кельне и Гамбурге испорчены. За голову пани Агнессы доминиканцы назначили награду…

– Откуда ты знаешь, пан Мжислав… – удивленно пробормотал Чеслав.

– Так пан Патрик рассказал, когда Князь Лешко проговорился, куда вы отправились. Мы бегом кинулись следом, чтобы до беды не довести.

– И что теперь будет?

– А что?

– С нами что будет?

– Я бы вас в лесу глухом поселил, чтобы вы медвежьей кровью лет сто питались. А вообще, князьям решать.