Хроники Дебила. Свиток 1. Волшебный Меч - Егор Чекрыгин

Что-то от всех этих мыслей послеобеденная нега покинула меня и пропало желание валять дурака. Да и Лга’нхи во время всего этого разговора нетерпеливо топтался возле входа, кидая на меня удивленные взгляды. Как же так? Старшо€й позвал на стрелку, а мы вместо того, чтобы бегом бежать, сидим и болтаем… Ладно. Пойдем поговорим с Царем Царей Мордуем.

Всю дорогу до дворца Осакат кидала на нас какие-то странные взгляды. Словно бы пыталась что-то сказать, да не решалась. Прорвало ее уже перед самыми воротами. Старательно глядя в сторону и непроизвольно сглатывая, она фальшиво-нейтральным голосом попросила не говорить никому, что она зерна в муку крошила… Думаю, с таким же выражением лица какая-нибудь «приехавшая, но не поступившая» провинциалка просила бы подружек не сообщать на родине, чем она зарабатывала в Москве весь следующий, до новых экзаменов, год.

– Хм… – Я, честно говоря, припух малость и, даже не пытаясь шутить и глумиться, спросил, в чем, собственно говоря, дело и где тут криминал?

– Это работа для низших, – коротко ответила она.

Слово, конечно, было малость другое… Сложно объяснить, не такое выразительное по смыслу, но с более эмоциональным окрасом, что ли… Недочеловеки? Полулюди? Нет, подходящим аналогом будет разве что «быдло» или «холопы»… хотя тоже не то.

Ну я-то сразу смекнул, в чем тут дело. Слава богу, вырос при демократии и про сословные различия знаю не понаслышке. А вот для Лга’нхи подобный подход был новостью. Степняки до такого высокого уровня общественно-политической культуры еще не доросли. Все племя было семьей. В ней были старшие, которые и тянули на себе большую часть груза забот о выживании племени, и соответственно получали больше почета и уважения. И младшие, которым еще только предстоит научиться заботиться о соплеменниках. Так что мой приятель сразу полез с расспросами про то, кто эти «низшие» и как их отличить от «нормальных». Мне самому было это интересно. В конце концов, надо понимать все тонкости взаимоотношений в том обществе, куда мы надеемся влиться. Но сейчас вдаваться в подробности было некогда. Мы уже топали по двору дворца. А во дворцах, как известно каждому читателю авантюрных романов, даже у стен есть уши, и даже пасущиеся у нас под ногами гуси могут быть чьими-то шпионами. Так что я порекомендовал Лга’нхи отложить этот разговор до более подходящего времени, а Осакат коротко сказал: «Могла бы тогда и не молоть, раз уж тебе западло», чем ввел ее уже в третий за сегодняшний день ступор. Такого ей и в голову не приходило.

Впрочем, одернул я себя, девчонку можно понять. Соплячка, только что на глазах убили приемного отца, едва убежала от одних врагов, как попала в плен к страшным дикарям… Это я тут, понимаешь, горжусь, что перепуганную девчонку в ступор ввел своей добротой. А сам-то после первого хорошего пинка встал на карачки и начал говнецо собирать… Так что не фиг строить из себя тут… Лучше настроиться на разговор с Царем Царей.

– …и спасли любезную моему сердцу дочь моего младшего брата, красавицу Осакат! – подытожил Мордуй свой рассказ и, хлебнув пива из чаши, устало прислонился к стене своеобразной веранды, на которой, сидя на покрытом циновками земляном полу, за традиционно низкими столиками, заседало высокое собрание из семи человек плюс Осакат в сторонке, в качестве переводчика. На столе стояли кувшины с пивом и какая-то закусь, создавая теплую и непринужденную атмосферу, наиболее подходящую для втыкания ножа в спину расслабившейся жертве.

Все это, конечно, было замечательно. Непонятно было только, зачем этот Мордуй рассказывал нам же о том, как мы спасали его племянницу? Или это он тем дяденькам рассказывает, что сидят возле нас? Так все они были вчера на пиру и наверняка рассказ этот уже слышали. И вообще я сильно сомневаюсь, что в поселке найдется хоть один человек, который бы не слышал уже этот эпос в трех-четырех интерпретациях. Так что это? Словесный понос или просто хитрый Мордуй выгадывает время, присматриваясь к нам? Судя по хитрой роже, скорее второе.

Вообще, не нравится мне этот Мордуй. И смотрит вроде по-доброму, и подарки дарит при каждой встрече, вон и сейчас по какой-то висюльке на шею обломилось, и слова-то он говорит хорошие да ласковые… Но есть у него в роже что-то этакое… гнидское, как у политика в предвыборную кампанию. Мол, «Я щас тут перед вами пораспинаюсь, поуговариваю плебс за себя проголосовать, а уж потом оторвусь на славу, всех как липку обдеру и раком поставлю!» А глазки его прям так тебя всего и общупывают-обшаривают, ничего не упуская, будто по тебе стадо липких помоешных тараканов ползает. Давить начал с ходу, стоило только нам зайти на веранду. Мордуй, приметив, что мы с Лга’нхи не взяли с собой новое оружие, сразу после официального представления и здравстований попытался ошарашить вопросиком: «Неужто нам его подарки не понравились?» А глазки так и смотрят, что мы ответим… Типа проверки на вшивость. Скажем правду, что к оружию ножен и чехлов нету, – деревенское дурачье, можно вокруг пальца обвести. Начнем врать и изворачиваться – слабаки, которых под себя подмять не проблема…

Тока ты, дядечка Мордуй, не на тех напал. Лга’нхи пофигист и отморозок, он еще малолеткой под себя целую банду таких же малолетних отморозков подмял, и его коварными вопросами не смутишь и не запугаешь. Да и я начиная с детского сада и до технаря таких проверок тыщи прошел… Да в Москве и в метро не проедешься без того, чтобы с кем-нибудь глаза в глаза не помериться и за место возле поручня не повоевать… Я, конечно, героем никогда не был, но и в говно себя втаптывать не давал… (В смысле, пока сюда не попал.) И если в реальной драке я, может, не так и хорош, но уж в словесных поединках лапки кверху поднимать точно не стану.

Взбодрив себя таким внушением и слегка притронувшись локтем к локтю Лга’нхи, чтобы поднабраться мужества, а заодно удержать его от преждевременных ответов, со всей возможной наглостью глянул в глаза Царю Царей Мордую и ответил, что мы бережем его оружие для особо важных битв с полчищами врагов, которых мы несомненно сокрушим и уничтожим, потому что Лга’нхи – Великий Вождь, а я, соответственно, не менее Великий Шаман. И коли мы протолкались через целую армию злобных врагов-демонов, оставив за собой выжженные города и села, океаны крови и груды дымящихся трупов, то разве найдется в этом мире хоть одна преграда, которую мы не сможем преодолеть?!

М-да, что и говорить. В этом мире скромность в качестве украшения ценилась крайне низко. Не дороже прилепленной к волосам жвачки или записки: «Пни меня», прицепленной на спину. О себе и своих подвигах было принято говорить лишь в превосходной форме, умножая их в десятки раз. Учитывая, что слушатели тоже сразу мысленно делили сказанное на десять, получалось, что говоришь чистую правду. А попробуешь сказать правду, ее поделят на десять, и ты окажешься лохом.

Мордуй мой ответ оценил. Не в том плане, конечно, что поверил про океаны крови и горы трупов, а в том, что, с одной стороны, я вроде бы показал свою светскую изворотливость, не обидев хозяина правдой, а с другой – показал, насколько высоко ценю самого себя… Ну а взглядом я ему постарался дать понять, что всеми этими фокусами с проверкой на вшивость меня не удивишь.