Главный день - Владислав Конюшевский

За те полчаса, пока Кости не было, я успел обиходить всё железо, набить магазины и снарядить гранаты запалами. Да и головой хорошо поработал. Поэтому, когда нарисовался Дубинин с оттягивающей плечо сумкой, вчерне план был готов. Оставалось лишь пара неясных моментов, которые я думал выяснить или у напарника, или путем взятия полицейского «языка». Но новый знакомый оказался просто кладезем информации, поэтому «язык» автоматически отменился, так как Костя на мой вопрос спокойно ответил:

— Где именно может сидеть Анастасия? Знаешь, конкретно, конечно, сказать не могу, но там всего шесть камер и все они находятся на первом этаже. С окнами во внутренний дворик. А дежурный справа от входа, в «аквариуме» торчит.

Я удивился:

— Сам-то откуда знаешь?

Собеседник пожал плечами:

— Да как-то раз пришлось в здешнем «обезьяннике» посидеть.

— Нарисовать планировку сможешь?

— Могу, но только первого этажа, да и то не всего. Мне там, знаешь ли, экскурсий не устраивали.

Махнув ладонью, я его успокоил:

— Пойдет! — и, хлопая себя по карманам, поинтересовался: — У тебя бумага с ручкой есть? Нет? Ладно, черт с ними. Вот кирпич, вон забор — рисуй!

Пока Дубинин занимался настенной живописью, я внимал его пояснениям и попутно отогревался. А в тот момент, когда для закрепления сказанного он стал объяснять по второму кругу, у меня неожиданно завибрировал телефон. Глянув на номер, несколько удивился, но трубку поднял:

— Слушаю…

Голос Цыгана, донесшийся из динамика, был сух и деловит:

— Ты сейчас где?

— В Калаянской.

До меня донеслось сдавленное рычание прищемившего пипку носорога, потом Федька прокашлялся и чуть ли не ласково произнес:

— Не тупи, Сережа. Мы тоже здесь. И я, и Чижик. Сидим в нашей «таблетке» возле въезда на площадь перед автовокзалом. Витамины вот болезной привезли. Так где ты сейчас торчишь, волк узорный?!

Последнюю фразу он, не выдержав, просто проорал, а я, улыбаясь во все тридцать два зуба, спросил у Дубинина:

— Как к нам лучше от автовокзала подъехать?

Цыган тут же напрягся, словно электричество:

— Это кто там с тобой?

— Друг, сейчас ему трубу дам, он объяснит, куда рулить…

И пока Костя рассказывал, как нас можно найти, я чувствовал, что в груди разливается какое-то тепло. Надо же! Не бросили меня мужики. И гнева начальственного не побоялись. Поэтому, когда две знакомые морды появились в кочегарском закутке, я даже с некоторой благодарностью выслушал шипящий ор Ступки, а когда он устал, спокойно спросил:

— Чего привезли?

Утомленный Федька, пришедший в себя настолько, что уже мог различать окружающие предметы (в частности — толстый ствол «Выхлопа», торчащий из-под накинутой на винтовку тряпки), прокашлялся и с долей уважения протянул:

— Ну сам знаешь, что тяжелых снайперок у нас нет, а так — три комплекта по второй раскладке.

Тут уж настало время удивляться мне:

— Не понял, Федь? Зачем — три?

— Затем, что мы идем вместе!

Твою дивизию! Так, моя очередь:

— Какого х-х-хобота? Вас уже только за то, что стволы мне привезли, за яйца подвесят! Да ты по…

В этот момент подал голос стоящий в сторонке Дубинин. Неожиданно для всех он жеманно произнес:

— Не ссорьтесь, мальчики! — и, ухмыльнувшись, уже нормальным тоном продолжил: — Не кипеши, Серега. Тут собрались взрослые мужики и каждый понимает, на что подписывается. Поэтому, вместо бурного выражения противоречивых чувств, просто скажи им «спасибо» да объясни, наконец, что ты там придумал.

Чиж на эту тираду многозначительно поднял палец:

— Вот! Золотые слова! А ты, кстати, кто?

Я крякнул и взял дело в свои руки: