Спроси у ветра - Эль Беннет

Фредрик сидел прямо напротив Кендрика и смотрел ему в глаза. Они находились в современно обустроенной темнице в подвале замка. С веками Фредрик научился ценить гуманность во всех ее проявлениях, а потому заключенные, которые попадали сюда имели одиночную камеру с сан узлом и кроватью. Но уже очень давно Фредрик никого не приковывал магическими цепями к стене, как сегодня приковал Кендрика. Такие цепи связывали магию всех существ, кроме вераксов, конечно.

Фредрик уже отошел от первого шока и сейчас одновременно испытывал боль предательства, горечь, злость, отрицание, опять злость. Но все же где-то за этим клубком эмоций скрывалась любовь к другу и брату, которую сердце Фредрика уже начало оплакивать.

Кендрик тяжело дышал. Его кожа уже почти восстановилась, а вот волосы будут отрастать намного дольше. Сейчас на его голове они проглядывали короткой щетиной.

Кендрик был облачен в свободную светло-бежевую робу, его лысая голова смотрелась непривычно. Вообще, весь его облик смотрелся несуразным и неуместным. Изменения во внешности военачальника еще больше усиливали дикость ситуации. Сердце Фредрика сильно стучало, и в груди поселилась тянущая боль. Он смотрел на своего соратника, с которым они прошли столько всего за многие века, и не узнавал его совсем.

Кендрик как будто отсутствовал, его взгляд был отрешенный, даже безумный, но в то же время его тело было расслабленным. Такое обычно бывает у преступника, которого поймали, и ему больше не надо было никуда убегать.

— Почему? — только и мог спросить Фредрик своего друга.

Кендрик посмотрел на Фредрика, но ничего не ответил.

— Почему? — проорал Фредрик не сдержавшись. Звук его голоса звонко ударился о стены камеры в подземелье.

Кендрик пожал плечами.

— И это все, что ты можешь? — злобно выплюнул Фредрик. — Все, что ты можешь после того, как пытался убить мою женщину это пожать плечами? — его давила злостью и желчью.

Кендрик некоторое время молчал, а потом тихо произнес:

— Я рад, что ты меня остановил… вернее Олив. — Кендрик рассмеялся безумным смехом, — И я был несказанно удивлен, когда она применила магию огня, если ты понимаешь о чем я. Она это что-то. Ты счастливчик, как и всегда.

— Что ты несешь? Ты совсем из ума выжил? — Фредрик не мог поверить в то, что сейчас происходило, это был словно какой-то кошмарный сон. — Почему ты напал на Олив?

— Я должен был ее убить. — спокойно проговорил Кендрик, — Но я не хотел этого делать.

Фредрика словно молния поразила. Его мир сейчас рухнул. Самый лучший друг предал его. Убийство истинной пары это величайшее приступление против самого мироздания.

— За что? Что она тебе сделала? — спросил Фредрик сокрушенно.

— Она мешает. — Осторожно проговорил Кендрик. — Она представляет угрозу. Она должна исчезнуть. — Кендрик произнес последние слова странным высоким голосом, словно изображая кого-то. Складывалось также впечатление, будто Кендрик тщательно подбирает слова, чтобы не сказать ничего лишнего.

— Послушай себя! — Фредрик выкрикнул в сердцах. — Ты похож на умалишенного.

Фредрик поник и прошептал.

— Ты предал меня, Кен. Я любил тебя как брата. — Фредрик мотал головой, его глаза были красными.

Кендрик злобно оскалился: — Ты никогда не считал меня своим братом. Слугой? Да! Но не братом.

— Последние несколько столетий меня грызло чувство вины из-за того, как я вел себя с тобой, когда мы были молоды. Когда я оборачиваюсь назад на наше прошлое, я вижу тебя всегда рядом со мной, готового подать мне руку помощи и защитить от любого врага. Когда я осознал то, насколько я был избалован и незрел, я приложил все усилия, чтобы загладить свою вину перед тобой… перед всеми. А ты все это время копил и лелеял свою злобу из-за детских обид и решил отомстить мне убив мою пару? — последнее предложение Фредрик проговорил почти крича на весь замок.

Он не мог себя контролировать. Его как будто вывернули на изнанку и мотало на эмоциональных качелях от ярости до вселенской печали.

Кендрик внимательно смотрел на Фредрика, его лицо выражало муку. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но потом помотал головой и передумал.

— Я не знаю что с тобой сделать сейчас. Мне надо подумать, — Фредерик сказал это больше себе, голос его был наполнен мукой. — Одна часть меня хочет дематериализовать тебя самым болезненным способом прямо сейчас, а другая… — Руки Фредрика то сжимались в кулаки, то разжимались

— Убей меня! — Кендрик оживился, его глаза лихорадочно заблестели. — Убей меня! Убей меня! Убей меня! — кричал он неистово.

Фредрик смотрел на огромного мужчину, достойного и непобедимого воина, который сейчас на его глаза превращался в безумца.

— Ты потерял свой разум.

И с этими словами Фредрик вышел из камеры, чтобы не сорваться и не убить друга на месте.

Кендрик после ухода Фредрика откинулся на стену позади себя и ударился затылком о бетон. Потом еще раз, и еще, и еще, и еще раз. По его щекам текли слезы.

— Я потерял свою душу… давным-давно, — звук его голоса наложился на звук удаляющихся шагов Фредрика.

*****

Тем временем Олив лежала в их с Фредериком комнате и восстанавливалась после нападения. Она уже приняла душ и сменила одежду. Ее великолепное золотое платье было безнадежно испорчено сажей и кровью. Олив лежала на высоких подушках в уютном спортивном костюме, а Кассандра металась из стороны в строну перед кроватью. Девушка, казалось, была в панике.

— Я его не видела. Не смогла предвидеть, — лихорадочно повторяла она. — Почему? Почему я этого не увидела? — она заламывала руки.

— Кас, перестань мельтешить. Меня уже укачало. Тело Олив уже почти восстановилось, однако ребра все еще болели. Видимо Кендрик все таки сломал ей парочку. Кассандра остановилась и посмотрела на Олив глазами полными вины.

— Кассандра, пожалуйста, перестань. Ты ни в чем не виновата. — проговорила Олив, — и прямо сейчас у меня нет сил на проработку твоего чувства вины, которое, кстати, нерационально. У меня все тело болит после побоев.

— Олив, я… просто… У меня когда не было провалов в видениях. — сказала Кассандра жалобно, — прости меня.

— Ну не было и не было. Не можем же мы всегда полагаться на твои видения. Надо хоть иногда жить, как все нормальные лирианцы. — Олив улыбнулась, но улыбка выглядела вымученной.