Ад - Дора Коуст

– Ничего не происходит! Я просто устала!

– Ты устала от меня? Замечательно! Тогда мне точно здесь нечего делать!

– Почему ты все переворачиваешь? Я ни слова не сказала о том, что устала от тебя!

– А мне и не нужно слов! Твои поступки сами говорят за себя!

– Ну и проваливай тогда отсюда! Мне никто не нужен!

Клубы Тьмы скрыли Тирена в своем нутре, а Петра опустилась на колени, оплакивая собственную глупость. Все вокруг давило, сдавливало в тиски, оглушало свирепыми волнами эмоций. Хотелось раствориться в мире без остатка, освободиться от всех проблем, войти в пустоту, где не нужно думать, чувствовать, жить…

Безумно уставала, заполняя все свободное время учебой, библиотекой и войной, но не желала изменить этот водоворот хоть как-то. Гнала от себя мысли, эмоции и чувства, выплескивая все на северной границе. Кидалась в бой первая. Лишь бы не разбираться с реальностью, что душила, не давая дышать. Убивала с особым отчаянием, выпуская Тьму и стихии. Лорды Тьмы смотрели на нее настороженно, но не решались задавать вопросы. Пракир – потому что не нуждался в ответах. Грон – потому что не получал эти ответы. А Тирен – потому что был слишком обижен на девушку. Остальные же не считали нужным настраивать хоть какие-то отношения с Петрой, соглашаясь с мнением Шевона. Этот женоненавистник мог внести разлад, если хотел.

Никуда не делась и подготовка к экзаменам. Зачитывалась ночами, тренировалась в закрытом кабинете библиотеки, работала со стихиями в поле. Все больше походила на привидение, становясь тенью самой себя. Кристоф и Габриэлла поддерживали ее, находясь рядом почти постоянно. Рассказывали о своей любви, когда нужно было чем-то заполнять тишину. Именно от них Петриция узнала, что они были нареченными Судьбой – идеальной парой, половинками целого. Когда-то клялись друг другу на Тьме, что их любовь будет жить вечно и даже смерть не сможет разлучить их… Так и получилось. Тьма приняла клятву, рождая новых своих детей.

– Иди на экзамен, милая. Мы знаем, что у тебя все получится. – Мама смотрела на нее с нежностью и дикой любовью во взгляде.

Кристоф парил совсем рядом, обнимая Габриэллу, даря ей заботу даже сейчас.

– Мы с тобой, – добавил Крис, улыбаясь мягко.

Любовалась этой парой, мечтая, что когда-нибудь и она сможет любить так же неистово и всепоглощающе. Хотела, чтобы ее семья была именно такой. Чтобы Кристоф был ее отцом. Тогда бы и судьба могла повернуться совсем другой стороной. Жаль, что в жизни все всегда совершенно не так, как того хочется.

Выходя из здания Академии, встретилась с няней. Она стояла у самого входа, и у Петры не возникло сомнений по поводу того, кого она ожидает. Лето уже читалось в каждой зеленой травинке, в каждом молодом листике, в запахах тепла. Солнце пригревало лучами, обещая лишь самое хорошее. Всего три месяца, и это солнце увидит свободу. – Я лишь хотела пожелать тебе удачи.

Крепкие объятия стали причиной сырости на щеках. Ощущала огромную поддержку, которая рождала из глубин души невероятные силы.

– Спасибо. Я обязательно пройду.

– Не сомневаюсь, моя маленькая Леди. Но прошу тебя, не принимай близко к сердцу злые языки. Зависть нельзя поощрять.

– Обещаю, что не буду.

Прямая тропинка вела на тренировочное поле. Ротозеи уже скапливались на трибунах, громко обсуждая предстоящее зрелище. Первокурсники жались в сторонке, отгораживаясь невидимым барьером. Петра знала, что сейчас они чувствуют страх, который и она испытывала ровно год назад. Как быстро летит время. За эти два года девушка выросла в собственных глазах, окрепла, напиталась знаниями. Та маленькая девочка, что верила в чудо, исчезла, освобождая место для повзрослевшей Петры, которая больше не строила иллюзий.

– Добрый день, Гори Сей, – поздоровался Грон, останавливаясь рядом с испытывающими волнение адептами.

– Добрый, – ответила просто, стараясь не смотреть в глаза.

Не желала возрождать те чувства, что залегли на дно души. Слишком тяжело испытывать их вновь. Слишком больно поверить в то, что у них может быть общее будущее.

– Волнуешься? – спросил будто между прочим.

– Нет. Я уверена в своих силах.

– Волноваться – это нормально… – словно и не слышал ее.

– Я уверена в своих силах, Лорд Директор. Позвольте, я первая пройду экзамен.

– Мне кажется, что ты спешишь.

– Возможно, это вы желаете оттянуть момент? – задав вопрос, не собиралась слушать ответ.

Прошла прямо к лестнице, что вела на платформу, на которой расположилась «Чаша Стихий». Ждала, когда Грон эль Свьен закончит свою речь, но мужчина не стал разглагольствовать слишком долго.

– Поздравляю тех, кого допустили до экзамена по предмету «Подчинение силы». Гори Петриция Сей, прошу, – указал он рукой на квадратный подиум перед чашей.

Поднявшись по ступеням, Петра встала прямо под чашей, ожидая, когда яркая субстанция польется через край и окутает ее светящимся коконом. Всего один глубокий вдох и медленный выдох. Закрыла глаза, ощущая, как силы ложатся слоями. Всего несколько секунд, и тело сжалось под напором стихий.

В собственной тюрьме не слышала ничего из того, что происходило снаружи. Представляла, как охают и ахают адепты, узрев все пять слоев, включая чернильно-черную Тьму. Чувствовала, что Тьма расположилась ближе всех. За ней следовал огонь, потом земля, воздух и вода. Легче всего пройти испытание – начать с внутреннего слоя, но, чтобы действительно взять под контроль стихии, нужно было добраться до внешнего. Им Петра и занялась.

Адепты видели, как синий слой уплотнился, превращаясь местами в живые воронки, а потом и вовсе растворился, являя голубой кокон. С ним девушка расправилась в мгновение ока. Зеленый слой преобразовался в тонкие извилистые ветки с маленькими листочками. Выгибаясь, растение исчезло прямо в подиуме. Красный кокон горел неистово и завораживающе. Вокруг все молчали, боясь сделать даже вдох. Любой шорох казался непозволительно громким. Страстное пламя взвилось высоко вверх, разрушая защитный купол подиума, выжигая в нем дыры, но так же быстро упало, оставляя на деревянной поверхности черный выжженный круг.

Адепты были под впечатлением от увиденного. Четыре стихии даровались не каждому, и лишь единицы избранных на всю Кирольскую Империю могли похвастаться ими. Но больше всего восклицаний раздалось тогда, когда на подиуме открылась Тьма. Те, кто поторопились и зааплодировали раньше времени, думая, что все завершено, резко оборвали свои действия.

Черный кокон был самым густым и словно живым. Страх прокатился по трибунам. Чернильные щупальца резко выбросились в стороны, вынуждая неподготовленную публику в ужасе закричать. Вырисовывая на подиуме невообразимые узоры, Тьма постепенно открывала участки одежды и тела, превращаясь в огромные рваные крылья за спиной девушки. Раскинув руки в стороны, впитала податливую силу в ладони и кончики пальцев и, наконец-то, открыла глаза.