Темные Дары. Книга. 2. Огненный город - Вик Джеймс

Вот таков был рецепт мира для Британии от Гавара Джардина.

Только все дело в том, что его никто не примет во внимание. Такие люди, как отец и Боуда, и многие, их окружавшие, считали города рабов чуть ли не местом наказания для простолюдинов. Но за что их наказывать? За то, что родились Бездарными? А не Равными?

– Папа!

Гавар поспешно затушил сигарету о подоконник и щелчком сбросил ее на террасу, прежде чем повернуться и подхватить на руки дочь.

Либби уверенно топала ножками. И даже пыталась уже бегать.

– Папа! – взвизгнула она, когда отец поднял ее высоко в воздух. – Поцелуй! Сделай щекотку!

Гавар с радостью подчинился требованиям дочери и чуть с опозданием вспомнил, что надо бы поплотнее притворить дверь, дабы в коридоре не было слышно ее счастливого смеха. Но ему не стоило об этом беспокоиться. Дейзи уже успела плотно закрыть дверь и стояла возле нее, как маленький часовой.

– Недопустимо, чтобы Либби не видела своего отца в день свадьбы, – смело заявила девочка.

Как и в течение злосчастных третьих дебатов, отец приказал, чтобы Либби не видели и не слышали во время свадебных торжеств. Гавар проявил сопротивление, чем вызвал только бурю злобных эмоций у Боуды и заявление матери, что он «должен прислушиваться к чувствам своей невесты». Для Гавара это стало новостью: у Боуды есть какие-то чувства, кроме амбиций и покровительственной привязанности к отцу и сестре? Но, загнанный в угол противниками, превосходившими его числом, отступил.

– Красивый, – сказала Либби, теребя розу в петлице.

– И ты прекрасна, как цветок! – Гавар поцеловал дочь в нос. – Папочкина самая красивая и умная девочка на свете.

Либби улыбнулась, и хотя внешне – медные кудри, сине-зеленые глаза – она была копией Гавара, но в чертах ее лица проявлялись детали, которые болезненно напоминали ему Лию.

Он опустил дочь на пол, вдруг испугавшись, что может расплакаться, и отвернулся к окну. Гости прибывали на аперитив, предшествовавший торжественной церемонии. Гавар легко нашел взглядом своего будущего тестя, лорда Литчетта Матраверса, – потоки людей замысловатым рисунком циркулировали вокруг его массивного тела. Рядом – неизменный лорд Рикс, крестный отец Боуды.

Гавар вспомнил разговор с Риксом в баре в Вестминстере, в ночь перед усыновлением Сильюна, тогда он поверг его в настоящий шок. Рикс признался, что у него тоже был ребенок – ребенок, которого он не видел и о существовании которого в течение многих лет даже не знал. Его сын должен быть ровесником Гавара. Интересно, какие чувства он питает к своему отцу сейчас?

Гавар посмотрел на дочь. От одной только мысли, что она исчезнет из его жизни, Дар вскипел и отозвался покалыванием в кончиках пальцев. Отец больше не упоминал о предложенном им законопроекте о правопреемстве, который лишал всех привилегий незаконнорожденных. Гавар задавался вопросом, держит ли отец законопроект в резерве как угрозу Гавару, принуждающую его к послушанию. Но разве он не сделал все, чего от него хотели? Он даже согласился идти к алтарю с этой гарпией Боудой.

Если бы Лия была жива, женился бы он на Боуде сегодня?

Вероятно, да. Поскольку он – наследник Кайнестона, а для наследника долг превыше всего. Это внушалось ему с того возраста, в котором сейчас его дочь. Возможно, даже раньше. Отец подарил новорожденному наследнику игрушечную саламандру размером едва ли не больше самого младенца. Она лежала в кроватке Гавара. Он помнил ее пустые черные глаза.

Вот к чему это привело. К браку без любви. А со временем – если он сможет себя заставить сделать то, что от него требуется, – появится на свет еще один наследник.

Гавар перевел взгляд с Либби, увлеченно игравшей розой, на Дейзи, девочка внимательно наблюдала за ним.

– Она бы поняла, – сказала Дейзи, – Лия, я имею в виду. Простите, я не знаю, о ней ли вы думали, но вид у вас был очень печальный, и…

– Спасибо, – едва выдавил из себя Гавар, не дав ей договорить. – И за то, что привела Либби. А сейчас, я думаю, вам обеим лучше уйти.

– Конечно.

Дейзи взяла Либби за руку и повела маленькую девочку к двери. Она не капризничала и не сопротивлялась. Любопытно, подумал Гавар, эту маленькую простолюдинку назначили воспитательницей Либби необдуманно, наугад, выказав тем самым полное пренебрежение к его ребенку, но она оказалась для его дочери лучшим, что случилось с ней за ее короткую жизнь.

– Скажи: «До свиданья, папа», – велела Дейзи своей подопечной. Либби помахала ручкой и повторила слова за воспитательницей. – Не беспокойтесь о нас. Нам отвели местечко на кухне, и Либби получит пребольшущий кусочек папиного торта.

– Торт, – радостно согласилась Либби и потянула Дейзи за руку, как все маленькие дети, легко соблазненная обещанием сладкого.

– И я засушу эту розу, – прибавила Дейзи, исчезая, – она у нее сохранится, и когда Либби подрастет, то будет знать, что тоже присутствовала на свадьбе, хотя ни на одной фотографии ее не будет.

Девочки ушли – два маленьких человечка, с которыми Гавар был самим собой, – незаконнорожденная дочь и простолюдинка.

А в роли наследника Кайнестона Гавар не был самим собой.

Отец догнал его, когда Гавар нырнул в толпу на террасе. Лорд Джардин был в подозрительно хорошем настроении, что свидетельствовало – он успел принять на грудь.

– Сегодня важный день для тебя, сын. День, когда ты станешь мужчиной.

Гавар мог бы уточнить, он стал мужчиной лет на десять раньше, когда в свой пятнадцатый день рождения убедил особенно привлекательную горничную, что наследник Гавар заслуживает особенного подарка.

– Сегодня ты покажешь своей жене, что Джардины собой представляют, слышишь меня? Помни, честь семьи нужно блюсти всегда и во всем.

Испытывая легкое отвращение, Гавар отвернулся, заметив нечто неожиданное. Дина Матраверс разговаривает с Дженнером. Она что-то передала брату. Лицо Дженнера просияло. Странно.

– Бодина здесь, – сказал он отцу. – Прошу прощения. Я должен убедиться, что она знает, куда идти, у нее мало времени, чтобы подготовиться.

Это был удобный предлог. Дина Матраверс была настолько красива, что ей не требовалось много времени на укладку волос и макияж. Пробираясь в толпе, наскоро кивая на приветствия и поздравления, Гавар понял, что никакой макияж в мире не сможет скрыть печать горя на прекрасном лице Бодины.

– Дина, – начал Гавар, удерживая ее за локоть, – у тебя получилось приехать.

Бодина удивленно повернулась к нему. Дженнер неловко засунул в карман жилета то, что передала ему Дина, – письмо? – и тут же удалился.

Гавар никак не ожидал появления Бодины. Девушка, как всегда, была прекрасна, но что-то в ней изменилось, не во внешности, а в ней самой. В глазах потух свет. Даже мопс у нее на руках сидел непривычно смирно.