Мир пауков. Пустыня - Колин Генри Уилсон

Сорвавшись на бег, юноша закричал, и собственный голос, будто пощечина, заставил его опомниться. Найл пришел в себя. Поперек входа лежал человек, мужчина. На секунду юноша испытал облегчение: землистое распухшее лицо было незнакомым. И тут он взглянул на браслет, охватывающий бицепс. Отец! Паучий яд вкупе со зноем сделали свое дело, труп начал уже разлагаться. В пещере горели три масляных светильника. Семья напоследок решила, видимо, позволить себе небольшую роскошь. Корзины с провизией и запасом воды аккуратным рядком ждали возле стены. Скатана в рулон принесенная Найлом из Диры ткань.

Следов борьбы нигде нет. Копья стояли где им положено, у входа. На постели Руны лежала чашка с недоеденной муравьиной кашей. Если б не жуткий труп у порога, можно было подумать, что семья просто ненадолго отлучилась. Подхватив один светильник, Найл обошел всю пещеру. Никого. Муравьи, и те пропали.

Найл тяжело опустился на постель. Сердце юноши словно окаменело: бремя неожиданно свалившегося горя сокрушило все чувства. Он сидел, уставясь перед собой пустым неподвижным взором, не зная, как быть с внезапным своим одиночеством, сомкнувшимся глухой стеной вокруг. Найл перевел взгляд на чашку каши, подумал, что Руна и Мара, может, еще и живы, и сразу как будто проснулся. Вскочив наружу, он вгляделся в глинистопесчаную корку пустыни. Она была сухой и жестокой, но пытливому охотнику несколько невнятных отметин дали безошибочно понять, в каком направлении удалились пауки. Они ушли на северо-запад, к морю. Возвратясь к пещере, Найл собрался с духом и потащил, ухватив за одежду, труп до самой отцовской постели. Раздувшееся лицо мертвеца выглядело жутко, между раскрывшимися черными губами виднелись желтые зубы. Найл отвернулся, не в силах смотреть. Тело Улфа он накрыл тканью, принесенной из Диры – не из уважения, а скорее, чтобы не видеть мертвое лицо. Затем юноша переложил в одну из заплечных сумок кое-что из еды, не забыл и раздвижную трубку-жезл. Как и что делать, он до этой секунды совершенно не задумывался. Пока Найл возвращался к пещере, ему больше всего хотелось забыться хотя бы на время, чтобы не остаться наедине со своей беспомощностью. Не обнаружь он смердящего трупа, отравляющего воздух, еще и неизвестно, пошел бы Найл куда-нибудь вообще. Уходя, он завалил вход камнем, затем с полчаса подсовывал в щели камушки помельче. Солнце стояло теперь над самой головой, но Найла это не очень-то и заботило. Главное – удостовериться, что в пещеру не проникнут хищники. Место, десяток лет бессменно служившее семье жилищем, теперь превратилось в усыпальницу Улфа. Сыну хотелось, чтобы прах отца покоился в неприкосновенности, пока дети, возвратясь, не погребут его как воина.