Меч Севера - Люк Скалл

— Это… это больно?

Мать покачала головой, но беззвучно охнула, когда Илландрис нежно стерла мокрой тряпкой кровь с ее брови. Там уже стало припухать. Вскоре появится ужасный синяк, который ничем, не скрыть. Городские женщины примутся судачить: возможно, дескать, она это заслужила — чем–то, должно быть, разочаровала своего мужа. Илландрис однажды услышала нечаянно их разговоры, когда мать послала ее за рыбой на рынок. Они видели только твердо сжатые губы ее отца, знали о его добром имени, с которым он пришел из Западного предела.

Они не видели того мрака, который гнездился в нем с тех пор, как он вернулся с войны. Ярости, которую подпитывал алкоголь, — это она заставляла Илландрис прятаться в своей комнате, в то время как мать принимала на себя главную силу удара его демонов.

— Это всего лишь синяк. Тебе следует лечь в постель. На тот случай, если твой отец вернется.

— Жаль, что он не умер в Красной долине.

Илландрис перехватила руку матери, которая собиралась отвесить ей пощечину. От этого стало только хуже.

— Не смей, — прошептала мать. — Не смей так говорить.

Рука матери в ее собственной казалась маленькой и слабой.

Илландрис опустила взгляд на осколки глиняной посуды, разлетевшиеся по полу, и ее глаза неожиданно наполнились слезами.

— Прости, — сказала она.

Мать поколебалась, но затем обхватила ее руками и притянула к себе.

— Это не твоя вина, дорогая. Ты тут ни при чем.

— Я придумаю, как помочь нам, — прошептала Илландрис. — Я почти взрослая женщина. Я найду место, где мы сможем жить вдвоем, чтобы он больше не смог причинить тебе боль. Просто подожди, и увидишь.

Мать улыбнулась и нежно взяла ее за подбородок.

— Я в этом не сомневаюсь. Ты сильная, и красивая, и умная. Что бы ни случилось, я никогда не пожалею о том, что вышла замуж за твоего отца. Потому что без него у меня бы не было тебя.

— Ты будешь мной гордиться, — сказала Илландрис.

Она крепко обняла мать, так крепко, что услышала, как бьется ее сердце.

— Я уже горжусь тобой, детка, — ответила мать, нежно проведя пальцами по ее волосам.

Илландрис открыла глаза. Солнечный свет раннего утра пробивался сквозь трещины в крыше высоко над головой, окрашивая золотом танцующие меж толстых деревянных балок пылинки. С минуту она никак не могла сообразить, где находится. Девушка почувствовала, что кто–то тянет ее за волосы, и повернула голову, почти ожидая увидеть улыбку матери.

Вместо этого она уставилась в потное лицо мальчишки. Он неуверенно прищурился.

— Ринни велела разбудить тебя, — пробормотал он.

Поиграв с ее волосами еще немного, он вытер нос грязной рукой и сдержал зевок.

Илландрис села и огляделась по сторонам, неспешно знакомясь с окружающим. Она съежилась на полу литейной мастерской, в одном из многих складских помещений рядом с главной кузницей. Стояла удушающая жара, ее шаль взмокла от пота, а сухая кожа на щеке беспокоила больше обычного.

Она вспомнила, как проснулась ранним утром, охваченная ужасом и чувством одиночества. Ей показалось, что она услышала таинственный громкий удар, который донесся со стороны Великой Резиденции, — звук, похожий на раскат грома. Все еще в полусне она прошла короткое расстояние от своей хижины до гостеприимного света литейной мастерской и пристроилась среди городских сирот. Теперь на нее смотрели, широко раскрыв глаза, несколько детей с сонными лицами.

— Ринни? — медленно повторила Илландрис.

Мальчик кивнул.