Метро 2033. Мраморный рай - Сергей Кузнецов

Он смутно помнил эти места. Давным-давно, еще учась в МГУ, он встречался с девушкой Людой, жившей с мамой на улице Молостовых. Помнится, ее мама, Галина Васильевна, старая ведьма, Сергея терпеть не могла, именовала не иначе как «кобелем» и изо всех сил старалась расстроить их отношения, продолжавшиеся, вопреки ее потугам, около четырех лет. Когда они все-таки расстались, Сергей был так огорчен, что сразу принял предложение Возницына после защиты диплома работать в его лаборатории и переехать из Москвы в область. Родителей он потерял рано, любимая девушка предала, так что в этом городе его ничего не держало… Забавно, что с Полиной он познакомился не у Возницына, а еще раньше — в Ленинке, в очереди за книгами. Познакомились, а телефонами не обменялись. Сергей переживал, корил себя за стеснительность — а потом встретил красотку из Ленинской библиотеки в Возницынской лаборатории… От судьбы не уйдешь. Тут они вышли к взорванному мосту. Клыки арматуры торчали из неровного края, засыпанного снегом. Дальше был огромный провал, а впереди, в туманной дымке, угадывалась другая часть моста. Казалось, здесь прошел кто-то огромный, наступил лапищей, раздавил, исковеркал и двинулся дальше. Сергей побрел было вперед, намереваясь заглянуть с рваного края моста вниз, но Макс грубо ухватил его за больную руку (Сергей сморщился и чуть не вскрикнул) и покачал перед его лицом пальцем в перчатке. Потом показал рукой: идем в обход.

Мальчик слез с рук отца и пошел рядом. Вокруг не было ни души, хотя в Сергее жило тяжелое внутреннее ожидание столкновения с чем-то враждебным. Но путников окружали только мертвый город и снег.

Справа, за цепочкой сугробов — раньше на этом месте стояли гаражи, — тянулось железнодорожное полотно. По крайней мере, из воспоминаний Сергея о прошлой жизни, когда-то было именно так. Слева дома с пустыми глазницами окон, некоторые полуразрушены и без крыш. На пути то и дело встречались гигантские сугробы уже знакомой формы: автобусы, троллейбусы, легковые автомобили.

— Как быстрее выйти к метро? — с неожиданным раздражением спросил Макс.

Сергей помотал головой… и вдруг с такой же злостью отозвался:

— Ты-то сам отсюда ведь уходил с диким караваном! Должен помнить!

Макс не отступил:

— Не помню я ни черта! Какого дьявола я должен это запоминать?!

— Не ври! — заорал на него Сергей — должного успеха это не возымело, поскольку шлем заглушал звуки и скрадывал злобу. — Если даже яд этих шмелей повлиял на твою память, она давно должна была восстановиться! — Они продолжали идти; Сергей кричал на Макса, тот смотрел в сторону и не реагировал. — Ты темнишь, хитришь и изворачиваешься!

Денис дергал отца за рукав, но тот отмахивался, убежденный, что настал момент истины. Ему было важно прервать блокаду молчания спутника, с которым они столько пережили вместе.

— Ты объявился в колонии — и все пошло наперекосяк!

— Моя жизнь разрушилась!

— А вот это ты, брат, чересчур, — сказал Макс и вскинул автомат.

Сергей отпрянул, но дуло оружия смотрело вперед, на странную то ли метель, то ли дымку, несущуюся в их сторону по земле. Денис нырнул за спину отца. Макс дал очередь. Субстанция мгновенно разлетелась, рассеялась тысячью снежинок.

— Там… что-то было… — хрипло пробормотал Сергей.

— Наблюдательный, — сухо сказал Макс.

Они вышли к началу улицы Молостовых. Людмила с мамой жила в нескольких километрах отсюда; номера их дома Сергей сейчас бы не вспомнил. Справа, далеко за домами, должен быть город Реутов — или то, что от него осталось. Прямо перед путниками раскинулась занесенная снегом и заваленная остовами автобусов и маршрутных такси небольшая площадь с полуразрушенным одноэтажным зданием в глубине: здесь была конечная остановка общественного транспорта, и Сергей не без удовольствия извлек из памяти номер одного из автобусных маршрутов, начинавшихся и заканчивавшихся здесь, — семьсот девяносто второго.

Ему вдруг ужасно захотелось побывать в том доме, куда он приезжал больше трех лет, а если повезет — подняться в квартиру, просто походить по комнатам, в которых сейчас наверняка ничего не осталось, даже духов прошлого… Но он понимал, что дом далеко, город же безлюден только на первый взгляд. К тому же скоро начнет смеркаться…

— Ты что это задумал? — с подозрением спросил Макс и, повертев головой, уверенно повернул налево. — К станции нам сюда…

Жилые здания с обеих сторон дороги молчаливо взирали на странную троицу. Как называется улица, по которой они шли, Сергей не помнил, а на домах не уцелело ни одной таблички. Здесь сугробов, укрывших побитый, покореженный, перевернутый транспорт, было много; люди шли, лавируя между ними. Поднялся ветер, но видимость пока сохранялась нормальная. Пару раз из ниоткуда возникал громкий режущий звук. Денис испуганно пригибался, хватал отца за здоровую руку; Макс вскидывал автомат и резко поворачивался во все стороны… Но опасности не было.

Через некоторое время достигли площади у спуска в метро.

Сергей, осматриваясь, испытывал странные чувства: скорби, потери и в то же время некоторого удовлетворения, понимания, что так и должно быть, — ведь когда-то давно этот район Москвы вместе с любимой девушкой отверг его чувства и его самого, оттолкнул, заставил уехать… И хотя испепелен, разрушен он был вовсе не поэтому, кто знает… не за его ли, Сергея, раздавленную любовь мстило этому унылому району Провидение, превращая его в Содом и Гоморру…

Вон в том полуразрушенном, завалившемся набок здании был когда-то многозальный кинотеатр «Киргизия», комфортный, уютный, они с Людмилой очень любили здесь бывать. Наискосок от него — невразумительное нечто без крыши, торговый центр с универсамом «Перекресток» и еще десятком магазинов, магазинчиков и организаций, крупных и помельче, на трех этажах… Сейчас внутри гуляет ветер, наметая снег… На противоположной стороне улицы ржавый остов павильона, бывший «Макдоналдс»; иногда они с Людой после сеанса, нацеловавшись в темном зале на последнем ряду и проголодавшись, забегали сюда, брали на двоих порцию картофеля-фри и зажаренных в масле кусочков куриного филе (он не помнил сейчас, как они назывались, но зато точно знал, что к ним полагалась коробочка вкусного соуса на выбор) — им на двоих, веселым, молодым, счастливым, этого всегда хватало…

Вспоминать было невыразимо приятно. Стоя на месте и осматриваясь, Сергей узнавал и не узнавал этот мир. Он на какое-то время попал в прошлое. Стоило закрыть глаза — и площадь наполняется народом, музыкой, огнями; гудят автомобили; сверкает рекламой кинотеатр «Киргизия»; изо всех окон торгового центра льется яркий свет, и люди с тележками деловито снуют по торговым залам…

Он вспоминал, и в эти минуты все горести отступали, болезнь, сжигающая изнутри, стыдливо уползала и пряталась в самой глубине организма, рана переставала ныть… А душа расцветала от воспоминаний, согревалась, и Сергей, пожалуй впервые со дня рождения сына, почувствовал себя чуть ли не счастливым…

— Папа, — сказал Денис. Он открыл глаза.