Груз 209-А - Илья Слобожанский

– Это не я! Да я… я и стрелять не умею!

– Как это? – Вахалий оттащил Женьку. – Ты кто такой?

– Я?

– Нет, я, – рявкнул Женька. – Фамилия, звание, номер части? Отвечай, сволочь!

– Меня попросили помочь. Я вообще не военный.

– Ну-ка, ну-ка. – Вахалий уселся на песок. – С этого момента поподробней. Что значит – не военный?

– Меня вызвали, мне приказали. Героу-командор Иджит сказал – полетишь в составе особой группы. Что-то еще говорил, но я всего не запомнил. Я вообще с трудом понимаю военные термины. Слышу и тут же забываю.

– Как звать? – Призрак хмурил брови. – Имя у тебя есть или тоже забы?

– Почему же забыл. Помню.

– Ну…

– Аотто Кафт Людвигович. Я доктор артеф-наук.

– Это уже лишнее. Слушай сюда, Кафт. – Охотник поскреб шею. – У тебя есть два варианта спасти свою задницу. Первый, ты все вспоминаешь и рассказываешь, зачем прибыл на Шрайх.

– Простите, куда я прибыл?

– Да он издевается. – Босонец глядел из-под бровей. – Включил идиота. – Подзатыльник заставил доктора зажмуриться и втянуть голову в плечи. – Не юли! Отвечай, когда спрашивают!

– Отставить! – рявкнул Призрак. – Женек, ступай на лодку и отыщи мой тесак, пожалуйста.

– Что, врага пожалели? Он бы нас не пожалел… Дать бы ему в рожу!

– Ты чего? Руки чешутся? – спросил Вахалий. – Он же пленный.

– Ну и что? А если он и дальше будет тупить?

– Вот тогда и оторвешься по полной. Отдам я его тебе, честное слово, отдам, – пообещал охотник. – Но думаю, господин доктор постарается вспомнить. Кто он на самом деле и зачем к нам пожаловал?

– Да-да, всенепременно. Но боюсь вас разочаровать. Номер части я не знаю. Честное слово, не знаю.

– Я вам верю, – Призрак оглянулся, заслышав хлюпанье у самого берега. Сема ползал в воде, отлавливал и выбрасывал на песок моллюсков. – Так вот, Кафт, меня интересует цель вашего визита. И что это за такая наука «артеф…»?

– Вы должны меня понять, – доктор напрягся. – Я ученый, честное слово, ученый. Да поймите же, я мирный человек!

– Лично я вас хорошо понимаю, – Вахалий в упор рассматривал Кафта. – Но у моего друга появились сомнения. У вас выправка скорее военная. Да и не похожи вы, дорогой вы наш Кафт, на доктора. Видали мы докторов, в очочках да с палочками.

– Занимался спортом. Дело в том, я и еще трое моих коллег, мы…

– Вот суки! – заорал Босонец, кромсая тесаком, возможно, ожившую, но скорее всего мертвую тварь. – Получи, гадина, получи…

– Так что вы хотели сказать? – напомнил Вахалий. – Вы и трое ваших коллег…

– Нас попросили взглянуть на артефакт. Очень старые блоки памяти с корабля землян.

– С чьего корабля?

– Ах, да… вы, конечно же, этого не можете знать. Дело в том… что в Заречье – это такой городок.

– Спасибо, что просветили. Живу себе и живу, а вот где – не знаю.

– Простите, – Кафт почувствовал себя неловко, даже попытался улыбнуться, как бы извиняясь за столь глупое пояснение. Но разбитые губы сделали улыбку страдальческой.

– Как только вы все расскажете, вам окажут медицинскую помощь, – пообещал Вахалий.

– Я расскажу! Я вам все расскажу! Так вот, в этом самом Заречье, точнее, под ним, находится имперская лаборатория. Эти, так сказать… – Кафт ухмыльнулся. – Лучшие умы Великой Империи. Уже не первый год пытаются разгадать звездные карты землян. Не хочу хвастать, но я еще в юности, будучи аспирантом в Университете Проблемных Миров, работал над расшифровкой кое-каких документов. Даже опубликовал статью. Она так и называлась – «Колыбель разума». Не читали?

– Извините, нет, – Вахалий сурово взирал на собеседника, но тот, кажется, этого не замечал, нешуточно увлекшись своими воспоминаниями.

– Так вот, еще на заре своих великих открытий я смог расшифровать символы. Всего несколько десятков древнейших буквиц. Но уже тогда…

– Прав был Женька, – Вахалий вздохнул. – Включил идиота. Придется отдать…

– Нет-нет, – доктор вскочил. – Я хочу, чтобы вы поняли, вошли в курс дела.

– И что я должен понять? – Вахалий закурил.

– В этой лаборатории ценнейшая информация. Там скрыт от посторонних глаз звездолет землян.

– Что ты несешь, доктор? Какой звездолет, какие земляне?

– Ваши прародители. Их примитивный корабль свалился на эту планету и тысячи лет пролежал в земле. Понимаете?

– Ну ты загнул, как это тысячу лет, да еще в земле? И что от него могло остаться?

– Да много чего. К примеру, черный ящик.

– Хорошо, допустим, остался. А вам-то он зачем? – охотник терял терпение. – Неужели из-за какого-то ящика вы пожаловали на Шрайх? Гробить армии – и все это ради старой лоханки? Да еще чужой!

– Что вы такое говорите? – Кафт фыркнул, взмахнул руками. – Да это бесценная находка. Узнав координаты Земли, мы отыщем Глорию, колыбель зарождения человечества, утраченную святыню! Только варвар может сравнить никчемные жизни с величайшим открытием. Да что такое человеческая жизнь, когда вершится история? Мы – на пороге новой эры!

– Чокнутый, – заключил Сема, поигрывая тесаком. Охотник оставил в покое моллюсков и подошел ближе, чтобы послушать доктора. – Да он идиот. Шизик.

– А я сразу это понял. – Женька спрыгнул в воду, принялся мыть оружие – тесак и автомат были измазаны слизью. – Дураков из нас делает. И зачем я его спасал? Нужно было скормить тварям. – Босонец осмотрелся. – Кстати, о тварях. Куда они подевались? Может, затаились и ждут?

– Не думаю, – Вахалий выбросил окурок, окинул придирчивым взглядом кусты, песок и воду. Все тихо и спокойно. – Ты, Женек, вон ту плавающую травку видишь?

– Ну, вижу, – солдат оглядел покачивающиеся на легких волнах буро-рыжие водоросли. – И что? Трава как трава.

– Это артимия. От нее краканы, да вообще все зубастые твари шарахаются как черт от ладана. Наверное, и эти… рука-хвостатые ее боятся.

– Хорошо сказал. – Семен вернулся к моллюскам. – Рука-хвостатые, а может… зубогребни? Класс!

– Класс будет тогда, – доктор потрогал затекший глаз. – Когда мы отсюда выберемся. Но что-то мне подсказывает, это будет не скоро.

– Ты дальше рассказывай, чучело. – Женька вышел из воды. – Слышь, дурик. А чего сразу на Заречье не напали? Там-то и защитников кот наплакал. Сбросили бы пару батальонов с воздуха – и все дела, город ваш. А вы, бараны, фронт растянули. Придурки.

– Фронт? – доктор посмотрел в тяжелое, пасмурное небо. – Не знаю, я не военный.

– Вымыл? – Вахалий побрел к воде.