Песнь огня - Розария Мунда

Губы Ли сложились в тонкую линию.

– Думаю, оставить всех побежденных Стражников для празднования своей Победы. Я бы хотел, чтобы они маршировали перед нами в знак уважения, а потом, возможно, мы могли бы принести их в жертву? Или их можно раздать в качестве призов. Я пока еще не решил. От драконов, естественно, избавятся, как только они дадут потомство.

Спина Ли напряглась, костяшки пальцев побелели на блюдце. Фрейда откашлялась:

– Я слышала, что драконорожденные из Нового Питоса благополучно прибыли на речных баржах и будут присутствовать на сегодняшнем пиру.

Иксион проигнорировал ее попытку сменить тему.

– А в идеале к тому времени мы должны захватить Первую Наездницу. Она станет почетным призом. Парсиваль сказал, у него есть зацепка, так что, возможно, он доставит ее вовремя…

Он развернулся и уставился прямо на меня.

– Ты собираешься просто стоять там? – спросил он на каллийском.

Мои руки снова задрожали, и я шагнула. Ли исподлобья смотрел на свою чашку. Фрейда внимательно наблюдала за Иксионом, над ее бровью залегла морщинка. Я наливала кофе с отчетливым ощущением, что Иксион смотрел прямо на меня.

Он смотрел, потому что я показалась ему знакомой?

До этого мы видели друг друга лицом к лицу, без шлемов, всего один раз, на Арке Путника, когда я возвращала тело Джулии. И то на расстоянии. После того как Горан не узнал меня при встрече, я не сомневалась, что Иксион тоже не узнает меня. Теперь я гадала, не ошиблась ли я.

– Это крепостная из Неархолла? – спросил Иксион у Фрейды.

– Она моя служанка, – отрывисто ответила Фрейда.

Иксион расхохотался.

– Верно, – сказал он. – Но, видишь ли, она все равно принадлежит мне.

Вскинув бровь, он взглянул на Ли, словно желая, чтобы тот поддержал шутку, которую, по его мнению, Фрейда не оценит, но Ли лишь слегка скривился. Иксион вздохнул:

– Ни у кого здесь нет чувства юмора. Как тебя зовут? – спрашивает он меня на каллийском.

Мое лицо пылало от стыда и ярости; на мгновение у меня мелькнула паническая мысль, что румянец выдаст, что я понимаю драконий язык. Но, судя по всему, тон Иксиона говорил сам за себя, и ни у кого не возникло вопросов о причине моего ужаса. Лицо Ли стало белым, как фарфоровая чашка, которую он сжимал застывшими пальцами. Фрейда встала.

– Прошу нас извинить, – сказала она Ли, а затем щелкнула пальцами Иксиону, как недавно мне.

Иксион встал, ухмыляясь, как ученик, которого поймал на ошибке строгий учитель, и вслед за Фрейдой вышел из комнаты, подмигнув мне на прощание. Я на голову ниже каждого из них. Фрейда закрыла за ними дверь, но эта предосторожность лишь заглушила строгость, звучавшую в ее тихом голосе.

Ли остался сидеть спиной ко мне, уставившись на чашку в своих руках. Я, не шелохнувшись, застыла у двери. Пульс отдавался у меня в голове, лицо пылало.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

– Я пыталась… – мой голос звучал еле слышно, я чувствовала, что вот-вот рассмеюсь над собственным идиотизмом, – спасти тебя.

Ли смотрел на остатки своего кофе. Затем он поднес чашку к губам, осушил ее и поставил на стол перед собой.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять. Взяв кофейник, я направилась к нему. Когда я принялась наполнять его чашку, Ли коснулся моей дрожащей ладони и стиснул мои пальцы.

От его прикосновения у меня ослабели колени.

Мне хотелось, чтобы он обнял меня. Чтобы увез за много миль от этого кошмара, от этих монстров по ту сторону двери…

Или, возможно, только от одного монстра. По сравнению с остальным дворцовым окружением я видела во Фрейде не так уж много недостатков, даже если спор с Иксионом разгорелся из-за того, что она больше думала о собственной чести, чем о чести своих подчиненных.

Если выбирать между деспотами, я предпочла бы того, кто восхищался мужеством простолюдинов и заступался за своих служанок, чем того, кто этого не делает.

Чашка наполнилась слишком быстро. Слишком быстро Ли отпустил мою руку, и я отодвинулась от него.

– Тебе следует это сделать, – сказала я ему, раскладывая на подносе медовое печенье.

Ли все еще сидел спиной ко мне. Он ни разу не взглянул на меня с тех пор, как мы остались одни. Я думала, если бы он обернулся, решимость бы покинула меня.

– Что сделать?

У меня защипало в глазах, и я уставилась на печенье, считая вдохи.

– Женись на ней.

– Энни! – тут же воскликнул он.

– Я говорю это не со зла. Я имею в виду, мои чувства – не главное. Это принесло бы пользу Каллиполису. Это гораздо лучше, чем Иксион. Если мы в любом случае собираемся жить под игом бассилеанцев…

– Энни, я не люблю ее.

Снаружи, в коридоре, голос Иксиона перекрыл голос Фрейды, в нем звучал неприкрытый сарказм. На мгновение я позволила слову любовь обхватить меня, словно объятию, чувствуя, как его тепло расслабляет мое тело, снимая напряжение с каждой мышцы. Но затем я отбросила эту мысль.

– Такие браки заключаются не ради любви.

– Может, ты, – Ли наконец-то повернул голову, чтобы посмотреть на меня, – перестанешь хоть на минуту думать как Стражница?

Я в ответ сердито уставилась на него.

Но это продолжалось недолго. Его взгляд смягчился.

– Ты сменила прическу, – пробормотал он.

– Сменила.

– И ты освободила Новый Питос.

– Ну… помогла.

Его губы тронула улыбка, и я почувствовала, как мне вновь захотелось улыбаться.

На мгновение мне показалось этого достаточно, чтобы забыть Иксиона, этого глупца. Забыть этот город и мои многочисленные неудачи. Я снова нашла Ли, и его улыбка была так же прекрасна, как и в моей памяти.

Но все же этого было недостаточно.

– Если Фрейда решится выбрать в партнеры тебя, а не Иксиона, ей придется публично объявить об этом. Возможно, на праздновании Триумфа. И у меня появится шанс к действию, если в его процессии окажутся захваченные Стражники.

Ли заколебался, словно сомневался, стоит ли мне это говорить.

– Она предложила мне сделку.

– Брак с ней за свободу Стражников?

Он кивнул.

– Что ж, это идеально.

Это реальный шанс, и его нельзя упустить, что бы ни говорило мое сердце. Но Ли мрачно покачал головой:

– Это не освободит драконов, Энни. До тех пор, пока они у Иксиона, у него есть прямые рычаги воздействия на каждого Стражника, даже если они будут на свободе.

Но я улыбнулась впервые за долгое время. Ли только что вдвое упростил мне работу.