От принцесс одни неприятности - Марина Гришина

— Надо что-то делать! Прямо сейчас, — я прошептала, стоя на коленях возле кровати принцессы.

Аррон кивнул.

Он скинул на пол вещи со старенького стола, притулившегося в углу. Сумка, сверток со сладостями, полотенце — все полетело вниз. Затем вытащил из ножен кинжал и резанул по ладони.

Острием он стал чертить символы прямо на столешнице, периодически макая его в выступившую кровь. Глаза вновь налились темнотой, по шее побежали черные извивающиеся полосы. Произнесенные шепотом слова вызвали во мне дрожь и толпу мурашек.

Но вот последнее слово сказано, последний знак дописан, последняя капля крови стекла на пол.

И ничего.

Я проморгалась, оглядела всю комнату на случай, если появился хоть какой-то знак. Ничего.

Обессиленно опустила голову на руки. Горячая кожа Изабель обжигала, но я не могла отпустить ее пальцы. Прости. Я надеялась, что сработает. Пусть бы мне пришлось потом за это расплачиваться.

— Да вы знаете, что я с вами сделаю?! — громкий голос, раздавшийся надо мной, заставил вздрогнуть. — Вы! Посмели! Оторвать! Меня!

Я подняла глаза на гостя.

Барон Самеди.

Он появился посреди комнаты, помещение от такого количества людей и духов стало казаться еще меньше. Мужчина был растрепан, а сейчас пытался одной рукой пригладить волосы, а другой застегивал верхние пуговицы на рубашке. Бордовый жилет был наспех накинут на плечи.

— Да я вас утоплю в небытие по дороге в мир мёртвых! И будете вы там вечность скитаться, умоляя меня забрать вас хоть в качестве придверного коврика, лишь бы перестать разрываться между двумя мирами!

Барон, наконец, справился с пуговицами, оглядел комнату, а потом взмахнул рукой, в которой тут же появился цилиндр.

— Чуть не забыл, — он усмехнулся, стряхнул с него невидимую пылинку и надел на голову. — Повезло вам. Страшненькая она была. Вот если б чуть симпатичнее — снес бы вам головы и оставил тут. Дожидаться пока я… хм, освобожусь.

Дух, выглядевший теперь вполне приличным мужчиной, огляделся и, не найдя ничего лучше, уселся на свободный стул и закинул ногу на ногу.

— Выкладывайте.

Мы с Арроном переглянулись. Но я опередила.

— Нам нужна помощь.

В ответ мне просто расхохотались.

— Ой, рассмешила, — он аккуратно вытер несуществующую слезу и сразу посерьезнел. — Кто тебе сказал, что я буду вам помогать?

— Значит легенды врут? — я отпустила Изабель и встала с колен. — Барон Самеди прощает несправедливую смерть детей? Просто закрывает глаза, когда нужно забрать тех, чье время еще не пришло?

Он прищурился.

— Кто посмел? Впрочем, желающих всегда предостаточно.

— Жрец. Он отравил детей во всем городе, — Аррон кивнул на спящую принцессу.

В комнате резко похолодало. Я посмотрела на окно, но оттуда не доносилось даже слабого отголоска ночной прохлады.

Зато Самеди быстро встал, прошел пару шагов, что отделяли его от больной девушки. Сморщился. Выдал такую отборную брань, что у меня покраснели уши. А я много чего наслушалась, живя в деревне.

— Давно? Остальные дети такие же? Рассказывай, — и он уставился потемневшими глазами на Аррона.

Тот кратко пересказал наши злоключения. Преследование Стражей, город с монстрами, шкатулка. Болезнь, поразившая малышей и всех, кому не было восемнадцати.

— Шкатулку они забрали, говоришь? — мужчина прошелся по комнате.

Сейчас он был похож на цепного пса, готового к прыжку. Только шевельнись — и он сорвется. А потом просто исчез.

Я огляделась по сторонам.

— И где он? — выдохнула, ощущая, как сжимаются кулаки. Хотелось зареветь от разочарования, но слёзы кончились.

Аррон пожал плечами. Он замер, прислонившись к шкафу и кидая изредка взгляды на принцессу.

— И это его все боятся?! — бессилие, злость на себя и всех остальных вылились в крик. Я заметалась по помещению загнанным зверем. — Трус! Только и может, что забирать тех, кто уже не способен сопротивляться! Великий и ужасный Барон! Сбежал, как…

— Эй, полегче! Я вообще-то все слышу.

Мой шаг оборвался на середине. Сердце провалилось куда-то вниз. Одно дело возмущаться в пустоту, и совсем другое — в лицо духу.

Впрочем, я распрямила плечи и обернулась.

— А ты молодец, — Барон хмыкнул, держа в руках…

— Вы ее нашли?! Так просто? — черная маленькая шкатулка матово поблескивала в его пальцах.

— Ну, если ты считаешь, что просто — это существовать со времен сотворения мира, умирать и возвращаться, нести ответственность за мёртвых и, маленький бонус, чуять скопление темной магии — то да. Это было несложно.

Он с любопытством приоткрыл артефакт. Я застыла, боясь того, что он может выпустить, но ничего не случилось. Только глухой хлопок, когда крышка вернулась на место.

— Ты можешь их спасти? — голос Аррона прозвучал в повисшей тишине.

— Могу. Только мне нужна плата.

— Я готов заплатить. Что ты хочешь?

— Э, нет. Не от тебя, — дух обернулся, и внимательный взгляд впился в меня. — Она заплатит.

— Нет. Я тебя позвал, мне и расплачиваться. И отвечать за все, — Аррон стал между мной и Бароном.

В голове лихорадочно мелькали обрывки сказаний, легенд и передаваемых шепотом сплетен. Никто никогда не обмолвился, что он потребовал в уплату деньги или сокровища.

Готова ли я отдать душу?

За Изабель. За малыша Марика. За сотни таких же детей, которые сейчас сгорают по всему городу. За их измученных родителей, которые никогда не простят себе эту смерть — кто-то обязательно уйдёт следом. А тут всего лишь я. Ни семьи, ни детей, ни светлого будущего.

— Я согласна.

Слова сорвались раньше, чем я успела передумать. Точнее, раньше, чем страх сковал бы меня, и я не смогла вымолить ответ.

— Алесандра! — Аррон повернулся и схватил меня за плечи. — Не смей, слышишь!

Я только улыбнулась ему через плечо. Не смогла взглянуть в глаза.

Барон Самеди ответил на мою улыбку.

— Принято.

И щелкнул пальцами.

Впрочем, ничего не случилось. Это заставило его нахмуриться и подойти к постели Изабель. Она все также лежала, недвижимая и покрытая черными пятнами.

Недовольный результатом дух осмотрел ее с ног до головы, кивнул своим мыслям, а потом резко поутихло все освещение.

В комнате, озаряемой лишь робким светом стыдливо заглядывающей луны, стоял уже не мужчина. Древний дух с оголенными костями черепа, в покрытом вековой пылью костюме и с клубящейся вокруг магией.