Проклятье речного змея - Ольга Райская

Глава 17

Воскресенье прошло лениво и вяло. Гриппа наотрез отказалась уезжать в Ведьмин скит, объясняя свое решение тем, что у нее в городе накопилась масса дел. Как же! В былые времена ее оттуда никакими калачами не выманишь. Знала я эту «массу дел», она вот только недавно чешую сбросила. Но один провокационный вопрос все же себе позволила:

— А как же Вельзевуловна?

— А чего ей, рогатой, сделается? Лето, сама прокормится. Ежели чего, Анатольич присмотрит, — весело ответила бабушка.

Врет и не краснеет. Раньше, оставить козу одну больше чем на пару часов ей совесть не позволяла. «Мы ответственны за тех, кого приручили» — говаривала она, цитируя то ли народную мудрость, то ли кого-то из классиков. А теперь выходит уснула совесть, прирученная животинка сама как-нибудь прокормится. Эх, Гриппа, вся ваша с Ядвигой хитрость шита белыми нитками.

С родственницами встречалась лишь за столом, обмениваясь общими, ничего не значащими фразами. Был порыв рассказать о том, что их любимый Заречный периодически спонтанно чешуей обрастает. Причем, по совершенно непонятным причинам. Но рисковать не стала. Ибо с бабушками ухо надо держать востро. Начнешь рассказывать одно, они тут же и про все остальное выпытают. А про поцелуй и кафе очень им рассказывать пока не хотелось. Я сама не разобралась, как относиться к Дракону Петровичу. Тревожил он меня, смущал и волновал.

Погода снова испортилась. Все небо заволокло тучами, и временами моросил мелкий, словно пыль, дождик. Ядвига, поборов поселившуюся в квартире леность, и с трудом оторвавшись от телевизора, на экране которого разворачивались захватывающие события очередного детективного сериала, все же выбралась на улицу. Исключительно до магазина, который находился в соседнем доме. Вернулась недовольная, долго шуршала пакетами, а потом не выдержала и зашла ко мне.

— Мальчики там мокнут. Чайку мы им, конечно, вынесем, но ты бы позвонила этому своему! Грех так над людьми измываться! — выпалил она. Я, признаться, даже не сразу поняла о каком таком «моем-своем» речь идет. А вот когда дошло…

— Это с каких таких пор он моим стал?

— В том-то и соль, что не стал! — почему-то оскорбилась Ядвига. — А будешь ушами своими хлопать, и не станет! Хороших мужиков завсегда первыми разбирают.

— Что-то никто не разобрал вашего расчудесного Заречного, — огрызнулась я.

— Степенные да мудрые так просто вертихвосткам не даются, — парировала бабушка. — Они настоящего ждут, того самого. Звони, говорю, змею! Не зли меня!

— Знаю я, чего они ждут. Прокабелятся до старости, а потом найдут юную деву, чтобы наследником обзавестись!

— А хоть бы и наследником! Наследник любому серьезному мужчине нужен, у которого есть чего наследовать.

— Наверное, — пожала плечами я. Настроение испортилось окончательно, а усилившийся дождь за окном его совсем не улучшил. — Только вот я уже далеко не юная девочка. И звонить я ему не буду! Еще не хватало навязываться. А мальчики твои несчастные за свою работу большие деньги получают. Так что не переживай, на аптеку им, в случае чего, хватит.

— Злая ты, Еленушка, — покачала головой Ядвига. — Не выйдет из тебя хорошей ведьмы.

Промолчала. А сказать хотелось. Внутри так и кипело все. Даже не сказать, а высказать и про тотальный семейный контроль, и о праве на личное пространство, и про мужиков вообще и Заречном в частности. Но я просто отвернулась, давая понять, что разговор исчерпан.

На самом деле, я чувствовала, что и Ядвигу наш разговор расстроил. Вот только идти и мириться, признавая свою неправоту, коей я абсолютно не признавала, не собиралась. Если разобраться, то я вообще жертва домашнего произвола и небрежно наложенного заклятья. В общем, обиженно сопели мы обе: Ядвига у телевизора, а я на кровати, уткнувшись в подушки.

Ближе к вечеру позвонил начальник. Долго извинялся за то, что беспокоит меня хворую, словно не он сам всего тремя днями ранее советовал подстраховаться и исчезнуть с дороги Гольцмана. Теперь же пел совсем иные песни.

— Елена Мирославовна, вы лучший специалист нашей комиссии, и такое серьезное дело я могу поручить только вам. Надеюсь, вы осознаете всю ответственность? Дмитрий Петрович Заречный — человек известный, уважаемый и лично заинтересован, чтобы делами его фирмы занимались вы. Я понятно излагаю?

— Предельно. А почему, собственно, я должна заниматься делами фирмы Заречного? Это вопросы вне моей компетенции. Я могу лишь заниматься вопросами нашей комиссии, в отношении объектов, принадлежащих уважаемому Дмитрию Петровичу.

Возможно, не поругайся я с бабушкой, не стала бы уточнять и акцентировать внимание на ошибках руководства, но ведьма внутри злилась и была весьма обижена. Не конкретно, нет. А так, на весь мир вообще.

— Простите, Елена Мирославовна, я неправильно выразился, но поняли вы все верно. В общем, мне осталось лишь сообщить, что ваша командировка начинается с завтрашнего дня и продлится две рабочие недели. Постарайтесь уложиться в этот срок и предоставить всю необходимую нам для отчета документацию.

— Непременно, — заверила я и с большим облегчением сбросила вызов.

Телефон пиликал несколько раз за вечер, оповещая, что пришли смс-сообщения, но я не реагировала. Точнее, заставляла себя игнорировать и одновременно сгорала от любопытства. Но пойти на попятную, когда предельно ясно высказалась бабушке, я уже не могла, поэтому продолжала тренировать выдержку и силу воли вплоть до того момента, когда сон сморил меня окончательно.

Утром я очень быстро, но тщательно привела себя в порядок, выбрав бежевый брючный костюм. Волосы собрала в свободную косу, а с макияжем решила не заморачиваться. Пара взмахов кисточкой с тушью по ресницам и нейтральный блеск для губ. Некого мне охмурять. Кому нужно, и так разглядят.