В погоне за мечтой - Ольга Связина

– Вы падали иначе, – упрямо возразила Настасья. – Гораздо мягче! А она так головой сбумкала…

Машенька наконец открыла глаза и озадаченно заморгала, будто стараясь понять, где это она и как сюда попала.

– Вставай-вставай, Винни-Пух ты наш! – Подав руку, я помогла ей подняться на ноги. – Не время спать! Время радоваться!

Две недели пролетели, точно один день, занятые исключительно приятными хлопотами: пошив нового платья, подбор бижутерии и прически – артиллерия готовилась дать сводный залп из всех орудий женского обаяния, дабы поразить условного противника в самое сердце. Уверена, еще никогда появления при дворе синайской делегации не ожидали с таким нетерпением!

Происходили в эти дни и мелкие, незначительные события: так, однажды утром, взяв список ожидающих доставки мыла клиентов, я вычеркнула из него последнюю фамилию и облегченно опустила натруженные руки. Почти незаметно окончился великий пост – придворные повара делали все, чтобы отсутствие мяса на королевском столе совершенно не замечалось. Горожане поздравили друг друга с благой пасхальной вестью, а я научила девочек нескольким хитрым приемам битвы на яйцах, которые мне в детстве показал папа. Андрюшенька провел презентацию новой полуавтоматической колыбельки.

Вскоре после официального прощания с зимой она и впрямь окончательно покинула город: на улицах растаял снег, а от скорняка наконец-то пришло долгожданное известие об окончании шубных работ. Задержка объяснялась просто: не переспрашивая, для чего мы отобрали шкурок вдвое больше необходимого количества, мастер… стачал две шубки. Внешне они получились даже лучше, чем я рассчитывала, но что делать со второй? Отдать Машеньке обе – про запас? Или подарить одну кому-нибудь? Заре велика… А Настасья вряд ли захочет носить такую же, как у подруги, шубу!

– О-о-о!.. – сдавленно простонала девушка, выступавшая в роли народного контроля.

– Ты же не хотела, чтобы у вас с Машенькой были одинаковые шубки, – удивилась я.

– Тогда я ее еще не видела…

– Когда только вы их носить будете? Весна уже…

– А я – на голое тело! – самоотверженно заявила Настасья.

Перед таким напором невозможно было устоять…

Церемония встречи синайского посла проходила в максимально узком кругу. Большая и гордая империя Синай могла себе позволить пару-тройку дипломатических скандалов из-за косо посмотревшего и обезглавленного за наглость придворного. После нескольких таких случаев челядинцы и сами не рвались приветствовать высоких гостей, тем более, что посмотреть на экзотически разодетых «варваров» можно было, с удобством расположившись на галерее зала приемов – что-то вроде театральной галерки или балкона, только без кресел. В особо торжественных случаях и во время балов там располагались музыканты, но прием высоких зарубежных гостей проходил без звукового сопровождения.

Поглазеть на загадочного Машенькиного «жениха» мы отправились всем табором – даже Зара увязалась. Не захватили с собой только Пузанчика, чтобы тот своим плачем не нарушил торжественности дипломатического процесса. Разумеется, ребенка не бросили совсем одного в пустой комнате, а доверили попечению поварихи – вырастившая шестерых, она представлялась Машеньке достойной доверия кандидатурой.

Других желающих поглазеть свысока на высокопоставленных синайских сановников не нашлось: то ли успели насмотреться досыта за предыдущие годы, то ли, что вероятнее, вспомнили о срочных и неотложных делах, как только увидели на галерее придворную чародейку со свитой. Чтобы занять самые удобные места, мы пришли туда заранее.

Дабы не слишком бросаться в глаза, мы с девочками присели и спрятались за балюстрадой. И все же вошедший в зал король, кинув взгляд на галерею, еле заметно усмехнулся. Наверное, краем глаза уловил какое-то шевеление… Хотя торчащую между резными балясинами голову сложно было не заметить.

– Зара! – змеей зашипела я, дергая девочку за край юбки. – Убери голову!

– Не могу! – так же шепотом ответила она. – Не лезет!

– Настя!

Ухватив цыганочку за талию, девушка приготовилась вытащить ее, как спелую морковку из грядки, но та внезапно начала лягаться и брыкаться.

– Уши, уши! – уже в полный голос взвизгнула Зарита.

– Погоди! – Остановив горничную, я просунула руки между балясинами и попыталась ладонями прижать оттопыренные ушки, которые успевали все слышать и все на свете замечать – теперь голова должна была свободно пройти… но застряли руки.

Выдержке синайских дипломатов можно было только позавидовать – если бы у меня в самый неподходящий момент над головой поднялась такая возня с мышиным писком, я бы постоянно оглядывалась – что там такое происходит? Может, киллер залег и стрелу ладит? Хотя если он с таким шумом устраивается в засаде, послу и в самом деле можно не волноваться – не попадет. Еще застрелится случайно из своего лука с оптическим прицелом…

Вот король нет-нет да и поглядывал вверх, стараясь делать это по возможности незаметно, но явно проявляя к спасательной эпопее больший интерес, чем к передаче верительных грамот от синайского императора и перечислению собственных титулов из уст синайца-толмача.

– Плохо дело – придется столбик выпиливать, – констатировала Настасья после нескольких безуспешных попыток помочь попавшей в ловушку девочке.

Я провела пальцем по темному, густо покрытому тонкой резьбой дереву, стараниями дворцовой прислуги без всякого лака отполированному почти до зеркального блеска. Жалко…

– Вряд ли скрежет пилы и сыплющиеся сверху опилки будут сильно способствовать укреплению доверительных дипломатических отношений между двумя великими державами… Придется дождаться конца приема.

– Хочу в туалет! – как нельзя более не вовремя захныкала Зара.

– Я – за топором! – Подхватив юбки, Настасья выскочила в коридор и затопотала вниз по лестнице.

– Она перила будет рубить? – пискнула цыганочка, переминаясь с ноги на ногу.

– Нет, голову кое-кому снесет! А то за порчу дворцового имущества ей самой будет секир башка…

Да уж, иногда лучше жевать, чем говорить: приняв мою черную шутку за чистую монету, Зарина взвыла в голос. Понимая, что соблюдать конспирацию уже бесполезно, я навалилась животом на перила и повисла на балюстраде, точно белье на веревке. В таком положении мне почти удалось заглянуть девочке в глаза, и я принялась ее утешать, уговаривать, что просто неудачно пошутила и сейчас спасу ее безо всякого топора. Как бы только эти уши к голове прижать – может, привязать?

Покосившись на широкую оборку своей юбки, я все же сочла «разоблачение» преждевременным и вытянула из кармана «носовой платок» – очередную салфетку с королевского стола, разумеется, с гербом, вышитым на самом видном месте. Сложенная по диагонали, она как раз подошла на роль скромной косыночки, прижавшей чуткие, но чересчур выпирающие Зарины ушки к черепу. В косынке цыганочка смотрелась препотешно, так что вернувшаяся Настасья (с топором и огромным мужиком для его переноски) невольно прыснула, глядя на это чудо.