Обратная сторона вечности - Виктория Угрюмова

– Мы ждали тебя очень долго! – наконец обратился к Каэтане самый высокий воин, на головном уборе которого красовались орлиные перья. – Восхождение оказалось более тяжелым, нежели ты рассчитывала?

После этого вступления она уже ничему не удивлялась. Оказывается, ее здесь ждали.

– А как вы могли знать, что мы придем? – встрял Барнаба.

– А о тебе ничего и не было в нашем пророчестве, – скупо улыбнулся воин. И опять обратился к Каэ:

– Ты – наследница наших богов и повелительница бывшей страны Йаш Чан?

– Выяснилось, что да, – серьезно ответила Каэ.

– Назови себя.

– Я Интагейя Сангасойя, Богиня Истины и Сути, зовущаяся Кахатанной. Но друзья зовут меня просто Каэ.

– Красивое имя, – открыто улыбнулся воин. Его белые зубы ослепительно сверкнули. – Я вождь племени йаш чан. Меня зовут Хехедей-мерген. А это мой сын Хедерге. Позволь ему приблизиться к тебе – он грезит легендой о Кахатанне.

Каэ растерянно кивнула, и из рядов воинов вышел молодой человек, как две капли воды похожий лицом на Хехедея. Ее изумило, что отец и сын выглядели сверстниками.

– Приветствую Кахатанну на земле моих предков, – прошептал молодой человек. – Мы давно ждали твоего прихода, еще несколько столетий тому назад наши дозорные отряды выходили встречать тебя. Где же ты была, Кахатанна? И кто это, если не разгневает тебя неудачный вопрос?

Каэ краем глаза заметила, что вождь с ясной улыбкой наблюдает за сыном – и гордится им, красивым и сильным, как и всякий любящий отец. А вот где ее отец, не пожелавший отвечать за судьбу Арнемвенда? В каких пространствах он нынче обретается? И что ей сказать людям, которые давно ждут ее?

Истина на то и Истина, что уже догадывается, зачем ее ждут.

– Ан Дархан Тойон и Джесегей Тойон хотят немедленно видеть тебя, – говорит Хехедей.

– Указывай дорогу, – отвечает Каэ.

Ей хочется хоть ненадолго погрузиться в размышления. Она понимает, что в ее памяти обнаружился еще один огромный пробел. Не могла она не знать, что ее ждут; не могла не знать зачем. Знала ли она о пророчестве йаш чан? Знают ли йаш чан о пророчестве Олоруна? Слишком много вопросов...

Барнаба цветет и плавится от всеобщего внимания. Он уже собрал огромный букет душистых цветов, а теперь то и дело наклоняется за какими-то оранжевыми ягодами.

– Попробуй, это невыразимо! – Он закатывает разноцветные глаза.

Их спутники косо поглядывают на толстенькое, ковыляющее рядом нечто, которое поглощает ягоды в неимоверном количестве. Страха йаш чан не выказывают, но и за человека Барнабу не принимают. И только спустя недолгое время Каэ понимает почему.

Конечно, она забыла и то, как должны выглядеть боги йаш чан. Видела ли она их когда-то раньше, она не помнила. Должна была...

Воины привели их в деревню, выстроенную в центре леса. Чем-то она даже напомнила Каэтане трикстерские поселения. Но у трикстеров все было сработано топорно и грубо, единственные хорошие вещи были обязательно ворованными, а йаш чан оказались удивительными, преискуснейшими мастерами. Они любили свои вековые деревья, и деревья отвечали им такой же любовью.

Из дерева здесь было сделано практически все: дома, мебель, кухонная утварь, украшения. Причем любое изделие было отделано такой затейливой резьбой, что Каэ подолгу задерживалась у домов, которые они проходили, чтобы вдоволь налюбоваться этой красотой. Сцены сражений, охоты, скульптурные изображения зверей: оленей, волков, медведей, горных львов – встречались буквально на каждом шагу. Они были сделаны с такой, тщательностью и точностью, что этой работе позавидовали бы придворные ювелиры внешнего мира. Но здешние мастера казались Каэтане более искусными.

– Я заметил, тебе нравятся фигурки из дерева? – робко спросил Хедерге, приближаясь к ней.

– Бесконечно! У вас самые лучшие мастера на всем Варде.

– Я не знаю, как велик Вард, – печально улыбнулся Хедерге. – Нам с детства внушают мысль, что нельзя хотеть повидать внешний мир. Нам нельзя уходить отсюда никогда.

– Но почему?

– На нас лежит ответственность за наших богов. Если мы уйдем отсюда, они останутся совершенно одни. А они уже старики. Кто же будет о них заботиться? Если честно, – продолжал он, – то, конечно, всем молодым людям хочется уйти хоть ненадолго. И девушки, и юноши мечтают хоть краем глаза посмотреть на другие страны, другие деревни. В наших летописях говорится о том, что где-то в мире есть деревни, называемые городами. Они сложены из камней, как наши горы. А деревья в них не рубят, а сажают. И есть в них будто такие водоемы, в которых вода струится не вниз, а вверх. Это правда?

– Вы прекрасно осведомлены о делах внешнего мира, – удивилась Каэтана. – И у вас мудрые наставники. Тебе хочется повидать города?

– Конечно! – пылко воскликнул Хедерге.

– Я понимаю тебя, но учти, что в городах молодые люди вроде тебя в большинстве своем не обладают ни такой мудростью, ни такой чистотой души. А это стоит гораздо больше, нежели дома из камня и водоемы с водой, которая течет вверх. Кстати, они называются фонтанами.

– У нас тоже есть долина фонтанов, хотя мы зовем их иначе, – с гордостью поделился сын вождя.

– Как?

– Старики говорят, что они называются гейзерами. Но я не представляю себе, как можно жить рядом с ними.

– Уверяю тебя, что городские фонтаны выглядят как нищие рядом с красотой ваших гейзеров...

– А что такое «нищие»? – спросил Хедерге.

* * *

Это была настоящая страна правды, чистоты и доброты. Суровые и гордые люди сумели сохранить и приумножить душевные богатства так, как и не снилось жителям внешнего мира. Племя йаш чан было немногочисленным, но число людей не сокращалось, хоть и не увеличивалось. У них были свои обычаи, свои боги, свои предания, свои пророчества. А времени они не признавали.

– Это неприлично! – бушевал Барнаба, разлегшись на мягком ложе из шкур, которые им постелили, чтобы путники отдохнули после долгой дороги перед встречей с двумя богами йаш чан. – Как это так – не признавать времени?

– Вот так, – сонно пробормотала Каэ. – Если во внешнем мире не признают доброты, то почему здесь должно быть время? Ты сюда когда-нибудь раньше заглядывал?

– Мне было неинтересно, – смутился Барнаба.

– Чем же ты недоволен? Ты сам отказался от этой страны.

– Твоя правда.

Когда они отдохнули, поели и привели себя в порядок, Хехедей-мерген и Хедерге пришли за ними, чтобы отвести к Старшим богам. Путь был недолог – боги жили недалеко от самой деревни, в огромной пещере на склоне горы. Изумляла простота процедуры: если тебе необходимо повидать своего бога, то не нужно прикладывать никаких титанических усилий – приходи и говори с ним, если дело у тебя действительно важное. При таком порядке отпадала необходимость в жрецах и магах, предсказателях и прочих обманщиках, которые обычно составляют основу власти любого правителя во внешнем мире.