Ученица Ведьмака - Джозеф Дилейни

Я вздохнул и решил рассказать Дженни правду – по крайней мере о том, что ей следовало знать.

– Некоторое время Алиса жила в Чипендене со мной и Джоном Грегори. Мы вместе сражались с Тьмой, хотя когда-то ее мать, Костлявая Лиззи, два года обучала Алису черной магии. Сейчас Лиззи мертва, но тогда она была невероятно могущественной костяной ведьмой из Пендла.

– Костлявая Лиззи однажды проходила через Гримсарг, – сказала Дженни. – Это случилось еще до моего рождения, но люди до сих пор об этом говорят. Они заперли двери, зашторили окна и не высовывались, даже когда она стучалась в дом. Визит ведьмы не принес ничего хорошего: без вести пропал один ребенок, а в местном пруду обнаружили пять мертвых кошек со свернутыми шеями; к тому же в тот год был неурожай.

Я кивнул:

– Похоже на дело рук Костлявой Лиззи. Во всяком случае, мой учитель никогда не доверял Алисе, а меня это злило, потому что я считал ее другом. Но в итоге Джон Грегори оказался прав: Алису поглотила Тьма. Сейчас она живет с черным магом по имени Лукраст.

– Вы были близкими… действительно близкими друзьями?

– Мы многое пережили вместе. Она не раз спасала мне жизнь. Да, мы были близки, – признался я.

Дженни кивнула и отвела взгляд, а затем задала еще один вопрос:

– Но как Алиса проскользнула мимо домового и почему она так зло на меня смотрела?

– Она владеет очень сильной черной магией, – ответил я. – Домовой не может ее остановить.

– Зачем она за мной наблюдала? Почему злилась? Что я ей сделала?

Я пожал плечами:

– Кто знает, что на уме у тех, кто перешел на сторону Тьмы? Но как бы Алиса ни злилась, не думаю, что она причинит вред моей ученице. Вряд ли она нам навредит.

– Может, она так смотрела на меня, потому что ревнует…

– Ревнует? – удивился я.

– Да, ревнует, потому что я живу с вами в одном доме. Я словно заняла ее место, разве нет?

– Может, ты и права, – с сомнением ответил я.

Вдруг Алиса и правда ревнует меня к Дженни? Может, она по мне соскучилась? Внезапно меня охватил гнев, и я выкинул эти мысли из головы. Я снова хватался за соломинку, теша себя напрасными надеждами… Лучше об Алисе забыть.

– Смотри, – сказал я, улыбнувшись девочке, – я научу тебя всему, что знаю о ведьмах, но потом мы будем вместе изучать кобалов.

Я вытащил из мешка записи Грималкин и протянул их Дженни.

– Прочитай внимательно, – велел я. – Там ты увидишь несколько моих заметок. Может, захочешь и сама что-то добавить. Будем вместе дополнять знания об этих существах.

Грималкин вернулась через час. Спрыгнув с лошади, ведьма с нетерпением направилась к нам.

– Недавно был сделан и принят новый вызов, – заявила она. – Они выйдут на поле боя за час до заката. Если мы отправимся в путь сейчас, то сможем увидеть все своими глазами.

Оседлав лошадей, мы поскакали вдоль петлявшей по долине реки, по обеим сторонам которой росли темные хвойные деревья – лиственных деревьев в округе почти не было. Когда мы поднялись на холм, то внизу обнаружили разбитый лагерь и десятки костров; в небо поднимались завитки дыма. Спустившись ниже, мы увидели собравшихся на левом берегу людей – около двух тысяч человек, разделенных, по крайней мере, на пять отдельных лагерей. По краям каждого лагеря тянулись длинные прилавки с продовольствием и стояли шатры побольше. Взад-вперед сновали торговцы, ремесленники и купцы, пытаясь угодить всем вокруг. В воздухе стоял запах жареной свинины, а где-то вдалеке подковывали лошадей.

– Это река Шанна, – сказала Грималкин. – На северо-востоке простирается равнина Эрестеба, там уже территория кобалов. До недавнего времени кобалы жили и на левом берегу: они отступали несколько месяцев подряд, а затем появился убийца-шайкса, Кауспетнд, который бросил людям вызов. Зачем он это сделал, не знаю; в этом есть что-то ритуальное. Почему он делает это у реки, которая разделяет наши народы? Нам еще многое предстоит узнать.

Когда ведьма рассказывала это, я заметил в ее глазах огонек – тот самый фанатичный блеск, о котором говорила Дженни.

Грималкин повела нас вниз по склону к реке, которая текла с востока на запад. Пока мы шли между рядами шатров, воины оборачивались нам вслед: на их лицах читался весь спектр эмоций – от враждебности до любопытства. Мы отошли в тихое место и разбили свой лагерь. Пока мы с Дженни возводили шатер, Грималкин развела огонь, а затем сделала то, чего мы никак не ожидали: взяла три ветки дерева, привязанных к сумке (а я-то думал, что они предназначались для шатра), и соединила их вместе в длинный шест. Затем она прикрепила к наконечнику кусок ткани и, пока мы с Дженни изумленно за этим наблюдали, воткнула другой конец шеста в землю.

Полотнище на вершине шеста затрепетало на ветру: это был флаг Графства – красная роза на белом фоне.

– Зачем? – спросил я Грималкин. – Не привлечем ли мы к себе лишнего внимания?

– Что бы мы ни делали, люди все равно будут обращать на нас внимание, потому что мы здесь чужаки; тут свой, сложившийся порядок. Несомненно, в ближайшее время кто-то нам об этом скажет. Оставь посох здесь, но меч всегда носи с собой. В случае опасности нам придется защищаться.

Голова гудела от множества вопросов, но не успел я открыть рот, как с другой стороны реки послышался гул голосов.

– Пойдем! – Грималкин махнула рукой в сторону шума. – Мы приехали как раз вовремя. Позаботься о лошадях и охраняй лагерь, девочка! – властно приказала она Дженни.