Неупокоенные - Лорен Оливер

Эми должна была уже спать, но она не спала, потому что ей мешал шум на чердаке. Она не могла спать еще и потому, что дядя Трентон очень плохо и быстро прочитал ей ее любимую главу из «Черного гелиотропа», не сказал ей «спокойной ночи», не поцеловал и так туго завернул в одеяло, что она чувствовала себя гигантским буррито.

И от дяди Трентона странно пахло. Как от прозрачного сока, который все время пьет бабушка. Или как в магазине, где мама покупает духи.

Эми знала, что у дяди Трентона было плохое настроение. Это все из-за тела в земле. Она слышала, как бабушка и мамочка говорили о нем, когда уходили.

– Не понимаю, о чем весь переполох, – сказала мамочка, – она уже где-то закопана под двумя метрами земли, и все это понимают. Ее давно уже пора искать с собаками и лопатами.

А бабушка сказала:

– Представь, каково ее бедным родителям.

Эми играла в углу, и они не стали говорить тише, потому что думали, что она не понимает, о чем они говорят. А она понимала. Две метра под землей – это куда ты попадешь после того, как умрешь – как дедушка или Пенелопа в «Черном гелиотропе».

Эми было интересно, проснется ли та девочка, которая была под двумя метрами земли, как Пенелопа. Потому что Невинные не умирали по-настоящему, и, когда ее закопали на два метра под землю под деревом, оно начало плакать, и его слезы впитались в землю, и Пенелопа проснулась. И она стала жить долго и счастливо, а дерево назвали плакучей ивой. Оно такое же, как растет у них во дворе. Может, там и закопана девочка, из-за которой грустит дядя Трентон?

Эми хотелось пить. Она хотела попросить дядю Трентона дать ей стакан воды. Он не может его не принести, ведь без воды человек может умереть. Ноги Эми задрожали на холодном полу. Мамочка говорит ей всегда надевать носочки, но ведь мамочки тут нет, есть только Эми, дядя Трентон и, может, еще та девочка под землей.

Из коридора голоса на чердаке стали более отчетливыми, и Эми поняла, что это не мыши и не дом скрипит – там точно кто-то ходил и разговаривал. Дверца на чердак была открыта и оттуда спускалась раздвижная лестница как огромный язык из пасти. Оттуда лился свет, и мелькали тени.

– Где твоя сестра? – кто-то там сказал. И это был не дядя Трентон, а какая-то девочка.

– Они с матерью уехали ужинать.

– Я имею в виду – твоя младшая сестра.

– Я же говорил, что это моя племянница! Она спит.

Они говорили об Эми, и она загордилась. Она всегда хотела посмотреть, как выглядит мертвая девочка, есть ли у нее жучки в волосах и были ли они у Пенелопы, когда она проснулась и поцеловала принца Томаса, а он был слишком вежливым, чтобы сказать ей об этом.

– Куда поставим свечи? – спросила мертвая девочка, когда Эми поставила ножку на первую ступеньку лестницы.