Легенды красного солнца. Книга 1. Ночи Виллджамура - Марк Чаран Ньютон

Вдруг появилась Мэйтер Сидхе, та банши, что присутствовала на месте гибели Деламонда Гхуды и чей вопль объявил о его смерти всему Виллджамуру. Черноволосая, в белом платье, моложавая, она отличалась тем же загнанным выражением лица, что и остальные банши. Синие глаза глядели как будто издалека, и он ничего не мог прочесть в них. Он уже не раз встречался и с ней, и с другими, ведь, кто бы ни умер в городе, они всегда первыми оказывались у тела.

Когда она вошла, он встал.

–  Доброе утро, следователь Джерид.

–  Доброе, Мэйтер. – Он сел снова.

–  Вы насчет советника Гхуды? – Она пододвинула стул и села рядом, слегка нервируя его своим близким присутствием. Исходившей от нее аурой смерти.

–  Да. Обычная процедура. Хотя это, конечно, совсем не обычное убийство. Жертвой, как вы знаете, стал член Совета очень высокого ранга.

–  Все мы одинаковые, когда мертвые, следователь. Наши титулы не следуют туда за нами.

–  Верно. Однако, пока мы еще живы, приходится заниматься работой, которая делает то, что предшествует смерти… слегка понятнее.

–  Намек ясен.

–  Итак, – продолжал Джерид, – насколько я понимаю, вы, как всегда, знали, что его убили.

–  Да, но только когда его уже убили.

Вот чертовщина…

–  А тогда уже было слишком поздно?

–  Как всегда. Мы не спасаем жизни. – Она побарабанила тонкими пальцами по столу. На мгновение внимание Джерида отвлекли кольца на них, сверкнувшие в тусклом свете комнаты.

–  Никто так и не думает. Значит, вы были… поблизости? По крайней мере, на месте вы оказались очень быстро.

–  Да, я была, как вы и сказали, поблизости. Покупала овощи. И тут возникло видение, а что бывает потом, вы знаете.

–  Знаю, – подтвердил Джерид. – А до тех пор вы ничего не видели?

–  Не больше, чем любой обычный человек.

–  А потом?

–  И снова не больше, чем другие люди, которые подошли позже. Я появилась там раньше других, но ничего странного не заметила.

Джерид выпрямил спину:

–  Ладно, тогда опишите мне ваше видение, если возможно.

–  Видение как видение – взгляд глазами жертвы в последний миг перед остановкой сердца. Только… ну, я видела одну тень, но она была… ни на что не похожа. Какая-то дикая тварь, я бы сказала. А потом она исчезла, растаяла в свете дня – улетела вверх.

–  Продолжайте, – попросил Джерид. Это было первое конкретное утверждение, услышанное им до сих пор. Если, конечно, банши можно доверять.

–  Да, именно тень. Тень существа, подобного которому я никогда не встречала. И тут меня затошнило, и я поняла, что он готов испустить дух.

–  А об этой твари вы ничего больше рассказать не можете?

–  Ничего.

–  Как она выглядела?

–  Не могу сказать. – Она начала проявлять нетерпение. – Это был точно не человек и не румель. Вот и все.

–  Хорошо. В вашем видении не было ничего такого, что могло бы подсказать, кто мог желать его смерти?

–  Нет, следователь, не было. Городская политика не имеет большого значения для нас.

В соседней комнате кто-то громыхнул стулом, и Джерид заметил, как одна банши стремительно выбежала из дому. Она с грохотом захлопнула за собой дверь, заморгал фонарь.

Он обернулся к Мэйтер Сидхе:

–  Происходит что-то необычное?

–  Ничего, что относилось бы к вашему делу. Ходят слухи, что среди членов Совета есть овинисты…

Джерид знал, что такие слухи ходят уже не первый год, причем степень осведомленности тех, кто их передает, меняется от кабака к кабаку. Там можно услышать о политиках, которые собираются в темных комнатах и пьют свиную кровь. А потом гадают по сердцам животных. Катаются в требухе. Совершают ритуальные жертвоприношения. Может, это и правда, но довольно безвредная. Кому может причинить вред мертвая свинья?

–  Ну, – сказал Джерид, – никаких доказательств этого у меня нет. А применить закон к тем, кто считает себя выше его, сложно. Загнать их скопом в джорсалирский храм для очищения – вот все, что мы можем.

Издалека донесся вопль, и он понял, что издает его та самая женщина, которая совсем недавно покинула соседнюю комнату.

Между тем Мэйтер Сидхе уставилась на него так, что он заерзал. Джерид не знал, о чем вообще думают банши: они никогда не открывали своих мыслей, не выказывали эмоций. И все же каждый раз, когда рядом случалась смерть, они замирали, становились рассеянными и огорчались так, словно чувствовали ту же боль, что и умирающий, разделяли его страдания. А еще они, похоже, не старели. К примеру, Мэйтер Сидхе могло быть от сорока лет до девяноста, при этом она выглядела моложавой и даже по-своему красивой. Если в Виллджамуре и были люди, которые знали секреты этих женщин, то они никому о них не рассказывали. Среди сплетен, циркулировавших по городским трактирам и бистро, реже всего можно было услышать что-нибудь о банши. Возможно, люди просто боялись, как бы банши не объявили о чьей-нибудь смерти по собственному усмотрению. Мысль о том, что это могла быть их личная смерть, останавливала языки досужих сплетников.

Поняв, что здесь он ничего больше не узнает, Джерид попрощался и отправился на следующую беседу, проводить которую ему особенно не хотелось.

Здесь, наверху, домá тоже были высокие и узкие, в основном трехэтажные, причудливо изукрашенные смешными статуэтками каких-то ангелоподобных существ. Место напомнило ему театр теней, который он посетил как-то, когда был еще молод.

Беула Гхуда, конечно, уже знала о смерти мужа, и на том спасибо. Иметь дело с мертвыми телами и преступниками было куда легче, чем говорить с людьми, чьи родственники умерли при подозрительных обстоятельствах. Этим приходится глядеть прямо в глаза, как бы они ни реагировали и какие эмоции ни проявляли бы.

Как это случилось?

Как умер?

Ты, ублюдок, не лги мне.

В самые ужасные моменты, еще до того, как ушла жена, он часто развлекал себя мыслями о том, как бы она реагировала на сообщение о его смерти, и проигрывал ее разные реакции с такой легкостью, будто речь шла о мухе на стене, не больше. И хотя он уже много лет служил в инквизиции, общение с родственниками погибших по-прежнему давалось ему хуже всего, и он каждый раз внутренне замирал, стуча в очередную дверь, как впервые. На этот раз ему открыла хрупкая блондинка. Ей было от тридцати пяти до сорока лет, зеленое шелковое платье скрывало изящную фигуру, лицо было мрачным, прямо как у банши, от которых он только что вышел, – и неудивительно, при таких-то обстоятельствах, правда?