Ларт Многодобрый - Елена Плахотникова

Видал я как-то картину – «Облако в штанах» она называлась. (Вот только с опусом Маяковского путать не надо! Он был древним стихослагателем, а картина уже из моего века, рисователь – тоже.) Так вот, я увидел того, с кого эту картину малевали. Натурщика, можно сказать. Только штанов на нем еще не было.

– Ты, что ли, меня звал? На фига я тебе понадобился?

С какой радости я назвал этого «он», не знаю. Само как-то получилось. А Облако-без-штанов решило мне подыграть. И чтоб я не сомневался в его половой принадлежности – изменило форму. Оно стало очень даже немелким мужиком. Ну а дабы облегчить мне опознание, Облако оделся совсем скромно – в зеленые солнцезащитные очки и малиновые плавки. До колен. Пока я прикидывал, сколько палаток можно пошить из малиновой тряпки, он-оно заметил меня и начал общаться:

– Ты опять здесь?! Я же тебя только что назад отправил!

Я прям обалдел от такой заявочки. На пару-тройку секунд. И мне стало глубоко по фигу, что это туманное нечто сделалось похожим на мужика, который чернее моего покойного мерса и больше оперного театра. Театр как стоял, так и стоит, и никому себя ругать не мешает. Ему вся эта ругань до запасного выхода. А вот мне не однохренительно, кто и как по поводу меня выражается.

– Мужик, а ты меня ни с кем не путаешь? Ты посмотри внимательно. На чей зад и кого ты там отправлял, мне по фигу. А меня к этому примазывать не надо. Я в такие игры не играю. А за слова такие огрести можно. По самые помидоры.

– Ты мне угрожаешь?

– Нет, мужик, я пока только предупреждаю. Умному и предупреждения хватит.

А дураку угрожай, не угрожай – он ни хрена не поймет. Дурака сразу закапывать надо. Так Лёва обычно говорит, а он в таких вопросах спец.

Большой и черный опять изменил форму. Он сделался синим, толстым, оброс шипами и глазами. И каждый глаз с кулак величиной. Все они, блин, стали пялиться на меня и похабно так подмигивать.

– Ты – не он.

Такой диагноз поставило мне это хрен-знает-что-с-глазами.

– Ты уверен? Может, к другому спецу обратимся?

«Другие спецы» продолжали пребывать в туманно-неопределенном состоянии. И наш разговор им был до одного места. Которое я ни у кого пока не заметил. И реагировали на меня «спецы» так, будто я был совершенно прозрачным. Как свежепомытое стекло.

Синий и толстый побелел, вытянулся, покрылся перьями.

– Уверен. Произошло склеивание матриц при дифференцировании потоков спинных полей… – начало изрекать непонятно что. Из чего оно изрекало, я тоже не понял – рта у этого чуда в перьях не наблюдалось.

– Эй, пернатый, а ты с кем это разговариваешь? – Каждый мужик может изъясняться на простом и народном. Если хочет, чтобы его поняли. А если начинает гнать всякую заумную пургу, значит, выделывается. И обидеть норовит. Тех, кто этой зауми не понимает. – Ты там внимательнее посмотри. Может, жопные доли обнаружишь. Или аппендикс на гипофизе заметишь.

Перья с длинного посыпались еще быстрее, чем орешки из разорванного пакета.

– Ты кто, малыш?

Теперь со мной разговаривало нечто смутно похожее на человека. Только очень толстого и лысого. Без плавок и очков. Зато в сандалиях. Малиновых. Похоже, этого реально заклинило на малиновом цвете. А вот цвет собственной шкурки оно поменяло: стало серо-белым. Как дым из горящего мусорного бака.

– Я – малыш?! Да ты на себя посмотри! Я жмуриков видел, что лучше тебя выглядят!

А бывало, что и совсем даже наоборот. Иногда человеки такое друг с другом делают – без смеха не вспомнишь, без мата не расскажешь.

– Тебе не нравится, как я выгляжу?

Сандалии куда-то подевались, зато появилась панама и галстук-бабочка. Все опять ядовито-малинового цвета.

– Да мне по фигу, как ты выглядишь! Ты сам-то знаешь, кто ты такой?

– Знаю.

– Вот и не забывай, пока со мной разговариваешь. И не притворяйся рыбой на колесах или страусом в акваланге. Несолидно.

– Да?

Только голос у этого невесть чего не менялся. А тело его и страусом успело побывать, и рыбой, и колесом, и аквалангом, и еще непонятно чем. Честно говоря, меня эта перетасовка тел начала уже доставать.

– Слышь, я хоть раз изменился, пока болтал с тобой? Сделай одолжение – выбери себе какую-нибудь форму и держись за нее!

– Зачем?

– Что «зачем»?

– Держаться зачем?

– Блин, чтоб не отвлекать от разговора. Ты ведь поговорить меня позвал или похвастаться?

Типа я и так могу, еще так и вот так!

Это нечто фыркнуло, будто мысли мои прочитало. Потом сделалось мужиком в шляпе и «бабочке». Не таким толстым, как раньше, зато грязно-розового цвета.

– Я не звал тебя, – с ехидной ухмылочкой сообщил этот красавчик.

– Ты еще скажи, что я сам сюда приперся. Потому как делать мне не хрен было!

– А что ты делал?

– Я спал, между прочим. А кто-то разбудил меня и потащил на экскурсию. Достопримечательности осматривать. Ты, что ли, достопримечательностью тут работаешь?

Чем больше я говорил и злился, тем меньше становился этот… в шляпе и «бабочке». И цвет вернул себе черный. Только с глазами определиться не мог: то синими они у него становились, то черными, то желтыми.

– Это не я тебя звал.

– А кто? Почему-то я возле тебя остановился, а не кого другого. Может, скажешь, почему бы это?

– Скажу. У тебя мое оружие.

– Мужик, не гони беса. Ни оружием, ни наркотой я не занимаюсь. И налоги плачу вовремя. Вот только поспать спокойно мне кто-то не дал.

Тут разноглазый помахал мне ручкой, и между нами появился Нож. Тот самый, что возникает, когда очень надо, а исчезает, когда сам захочет. Нож будто на подставке лежал. Прозрачной и незаметной. Или завис в воздухе. Может, закон тяготения отменили? Вот лично для него взяли и отменили! Чтоб все остальные обзавидовались и обрыдались.

– Вот про это оружие я говорил. Оно и привело тебя ко мне.

– На фига я тебе понадобился?

– Когда-то мне было любопытно посмотреть на того, кто будет пользоваться моим оружием. Потом надоело. Одно время они менялись так часто, что я уже программу думал переписать. Потом увеличил им срок жизни на порядок или два, немного ослабил контроль. Кажется, еще что-то сделал. Не помню уже точно. Давно это было. Все время что-то новенькое придумывается, а старое забывается.

Не ожидал, что мне ответят с такими подробностями. Или мужику поболтать захотелось? Типа истосковался по реальному человеческому общению.

– Тогда откуда ты знаешь, что придумал новое? Хотел общения? Сейчас ты его огребешь! – Что, если это давно забытое вспомнилось и…