Зеркало для убийцы - Сергей Карелин

– Что будет с Зеелой?

– С Зеелой, – по губам его скользнула едва уловимая усмешка. – Что с ней будет пока неизвестно. В принципе она нарушила клятву, фактически отказавшись от порученного ей задания. С другой стороны, ее отказ спровоцировал вас на прибытие в наши края. Скорее всего Совет ограничится предупреждением. Главное, чтобы этот случай не стал предметом обсуждения рядовых Убийц. Вы понимаете почему?

– Ну да, – кивнул я. – Боевой дух и мораль сплоченных рядов подрывать совсем негоже.

Миррен протянул мне руку:

– Мне нравится ход ваших мыслей, Артем. Правильные слова. А теперь – до свидания. Надеюсь, вам понравятся ваши покои.

Что ж, Миррен знал, что может понравиться коллеге в минуты отдыха. Покои действительно заслуживали этого громкого имени. Высокие просторные залы, пушистые ковры на каменном полу, бронзовые канделябры, высотой в полтора метра, огромные двуспальные кровати, большая столовая с длинным изящным столом на витых ножках – все радовало мой глаз.

– А я не прочь здесь остаться, – заявил Илья, когда Нимей ушел, оставив нас вдвоем за столом. – Здесь нас понимают и ценят. А ты?

– Я? – мне и в самом деле было нелегко ответить на этот вопрос. – Не знаю, Илюха. Уже не знаю. Мне хорошо здесь. Но ты же помнишь, что такое «стокгольмский синдром»?

– Радость заложника при виде хорошо относящегося к нему тюремщика? Может быть. Но я и в самом деле устал. Пусть исследуют пути возвращения столько лет, а я подожду. Самое главное – нет никаких Сигизморов, Морготов, Мроков, Мраков и сексуально озабоченных вампирских королев. Никто за тобой не гонится, море вина, хорошая еда! Что еще надо?

Мы снова принялись за еду и вино. Кувшин усилиями Ильи довольно скоро опустел. Он начал клевать носом, и я посоветовал ему отправляться спать. Он нетвердой походкой дошел до двери, улыбнулся мне на прощание – и, похоже, сразу заснул.

А мне не спалось. Я развел огонь в камине, налил себе еще стакан вина и собирался сесть и немного посмотреть на языки пламени. Вдруг во входную дверь тихо постучали.

– Кого это несет? – пробурчал я недовольно и поплелся открывать. Увидев гостя, я испытал шок… Передо мной стояла Зеела.

На ней было надето длинное синее бархатное платье с глубоким вырезом. Сначала я даже не узнал ее. Столь отличалась стоявшая передо мной красавица от той Зеелы, которую я помнил.

– Что смотришь? Не узнаешь? – она, похоже, была довольна произведенным эффектом. – Впустишь меня? Или будем стоять здесь?

– Конечно! – поспешно произнес я и сдвинулся в сторону, пропуская гостью.

Зеела грациозно проплыла к камину.

– Где твой напарник? – спросила она, оглядевшись вокруг.

– Спит. Он крепко выпил и очень устал. – Я, кажется, начинал понимать, что мне сейчас предстоит, и совсем не собирался противостоять ходу событий.

– Отлично. Значит, никто нам не помешает.

– Зеела! – выдохнул я, делая шаг вперед.

– Аюшки!?

Точность родного языка восхитительна. Я бы не взялся перевести, объяснить иноземцу всю многослойную полноту этого произнесенного в полутьме короткого слова.

Я встал на колени перед огнем и, жадно обхватив Зеелу руками, прижался лицом к ее коленям. Руки запорхали у меня над головой и словно предложили мне пикантную игру. Интуитивно угадывая ее изменчивые правила, я стал тихонько касаться губами обтянутых бархатом коленей, плеч, лодыжек, запястий. Поцелуи становились все продолжительнее и жарче, и вот уже ее руки накрыли горячими ладонями мои плечи, пробежали по шее и затылку. Тонкие пальцы окунулись в волосы.

Я выпрямился. Зеела, закрыв глаза, искала мои губы, полноправно завладевала ими и вновь отстранялась, уже распаленная, разметанная, страстная.

Правила изменились. Теперь я будоражил самые чувствительные точки, постоянно и хаотично их сменяя, раскачивая качели возбуждения. На секунду я замирал, отодвигался и смотрел, как Зеела принимает мои ласки, как ярко она их переживает. Наконец девушка почувствовала острую необходимость прекратить эту сладостную муку, добиться освобождающей разрядки. Сразу же. Немедленно.

Выскользнув из моих рук, она принялась лихорадочно сдирать через голову узкое, прикипевшее к разгоряченному телу платье, подгоняя меня, благодарно принимая мою помощь.

Под платьем, я это уже знал, почувствовал руками и губами, ничего не было надето. Но увидеть это, убедиться – особо острое удовольствие.

Это было мое тело, обнаженное для меня и меня зовущее и ждущее.

Моя одежда капитулировала перед четырехруким чуть рассогласованным, истовым натиском. Каждую победу Зеела отмечала поцелуями. Общим вздохом и синхронным движением мы качнулись на встречу друг другу. Тела наши сейчас были наделены особой мгновенной ответностью, которая предсказывала все, что произойдет в следующий миг. Наши губы беспрестанно то сливались в жаре благодарных и страстных поцелуев, то расставались, чтобы дать возможность родиться вдоху, стону, крику.

Нарастающий ритм снял приглушающий эффект алкоголя, и острое неудержимое наслаждение стало разрастаться, обещая скорое извержение.

Зеела впивалась ногтями в мышцы моей спины, кусала меня за плечо и громко, задыхаясь, шептала: «Еще! Еще, милый, еще!» Потом слова ушли, и остался только голос, только рвущееся дыхание и долгий звук, едва ли способный передать обрушившееся счастье.