Феникс - Юлия Андреева

– Ты сегодня какой-то странный, не случилось ли чего? – Тренер потряс меня за плечо, отчего я тут же пришел в норму.

– Летняя простуда, – соврал я. – А где ваши подопечные, можно мне, пока ребята не приехали, на них поглядеть?

– Почему же нет? Они сейчас вон за тем холмом. С рассвета киношники приезжали, тоже хотели на коней посмотреть, но ты все равно передай Лауре…

Я пошел по тропинке и вскоре увидел настоящий табун. Обычно, наезжая сюда с ребятами, мы находили лошадей в стойлах. А так, на природе, я видел их впервые.

На пригорке темнели фигуры двоих мужчин, одного я знал, он вел взрослую группу, другой, видимо, помогал на конюшне. Я остановился, любуясь редким зрелищем. Холм весь порос иван-чаем. Марья говорила, что это настоящий курган. Любопытно было бы поглядеть, что там внутри.

О нет! Только не это! Острая боль как железной перчаткой сжала печень. Я согнулся, упал на одно колено. Да что же это? Перед глазами поплыли круги, лошади почуяли неладное, но не побежали, а замерли, как на картинке. Я пытался позвать на помощь, но силы разом оставили меня, заплясали голубые языки пламени. Теплые волны опутали, обволокли все тело. Нет, только не это. Оба мужчины мгновенно откинулись – уснули. Холм покачнулся, и верхушка его вытянулась, как пирамида на долларе, и оторвалась от основания. Я схватился руками за траву, но сила, исходящая из кургана, влекла меня как магнит.

Боже, и этого я добивался пять лет?! Стебли лопнули, и я с идиотскими зелеными пучками в руках полетел прямо в открывшуюся между пирамидой и холмом щель. За мной с веселым ржанием летел, размахивая хвостами, весь табун. У самых врат я испугался, что лошади заденут головами об основание пирамиды. Выручил Домино: грациозно перебирая в воздухе ногами, он распластался вдруг, согнув красивую шею. Его примеру последовали все остальные, – пролетая мимо голубых всполохов, я сам так увлекся летающими конями, что не успел испугаться.

Мы стояли на огромном цветущем лугу. На первый взгляд могло показаться, что ничего особенного и не изменилось. Но холм исчез, не было и спящих мужчин на пригорке. Зато от нас улепетывали с криками и проклятиями какие-то люди. Один из них, самый толстый, так и остался сидеть выпучив глаза. От неожиданности я не знал, что сказать, и автоматически поздоровался. Это, видимо, произвело какое-то впечатление на толстяка, потому что он поднялся, позвякивая латами и шлепая руками по наколенникам.

– Ну надо же, все-таки допился! А ведь предупреждали!

Первая ценная информация об этом мире – здесь пьют, а значит, по идее, можно будет найти общий язык.

– Ради бога, не бойтесь…

– Ты… колдун?

– Я… ну… в некотором роде. Меня зовут Карлес, а вас?

– Тробрилла. Урфус Тробрилла. Хозяин здешних мест. А это-то что такое?

– Кони, – неуверенно промямлил я. «Облом номер раз – у них не знают, что такое лошади. Того и гляди, запахнет жареным».

– Ко-о-ни? А я-то, невежда, думал, о них только в детский сказках говорится. Вот, значит, они какие. – Он подошел поближе.

«Однако трусом его не назовешь, я бы ни за что не полез к незнакомым зверюгам».

– Так ты хозяин здешних мест?

– Я. А чего же они траву-то жрут? Оголодали, что ли? Я, конечно, не богат, но похлебку из потрошков всегда состряпать можно.

– Извините, они травоядные.

– Как? Только траву?

– Нет. Там, откуда… откуда я их пригнал, они получают овес. – Слово показалось Урфусу незнакомым, и я пояснил: – Колоски, хлеб…

– А… понятно, понятно. Так этого добра же завались! – Он стоял, чеша затылок.

– Так как, вы сказали, называется это место?

– Южное княжество, местечко Азалон, а как же. Ты что, господин волшебник, с неба свалился?

– Почти, выпил вчера сверх меры и…

– Понятно. Слушай, господин волшебник. А не продадите ли вы мне ваших коней?

– Что, всех? – Я почувствовал, как лицо мое заливает краска.

– А всех! Беру не глядя!

– Ну я не знаю. Надо подумать.

– Так, пойдемте ко мне. Посидим, закусим, господин волшебник, а-а-а?

– Хорошо. Но лошадей нужно завести куда-нибудь.

– Ло-ша-дей?

– Коней. Кони – мужского рода, еще говорят жеребцы, кобылы – женского. Можно сказать – лошади. – Я сел на Домино. Без седла это чистое наказание. Тробрилла крякнул, но, слава богу, не последовал моему примеру. Табун шел за вожаком.

Через час я кое-как справился с животными, привязав их и для верности спутав ноги. Поить и задавать корм тоже выпало на мою долю, потому что слуги, даже под страхом хозяйской трепки, не решались подходить к моим подопечным ближе чем на пять шагов. Я совсем вымотался, когда господин Тробрилла лично пригласил меня сесть за трапезу.

Стол, без намека на скатерть, ломился от яств. И запахи были такие, что если бы мне тогда сказали, что еда отравлена, я и тогда набил бы ею брюхо до отвала. За столом говорили мало, в то время как я остро нуждался в информации.

– Давненько не бывал в здешних краях, – начал я издалека. – Что слышно?

– О чем?

– Да так, обо всем, что новенького?

– Да чему быть? Княгиня живет тихо, никогда пиров не устраивает, не то что ее отец. А в столице – да черт ее знает. Меня туда калачом не заманишь. Брат вот ездил, говорит с Трорнтов проклятие снято! Во!..

– Да, Карл Трорнт, помню, помню… – Перед глазами, возник каменный балкон и Джулия. – Где он теперь, этот Трорнт?

– Говорят, в Западном княжестве служит. Рыцари туда теперь отовсюду летят. Князь Эльлинсинг армию укрепляет. Не иначе, заварушку готовит. Давно не было.

Мы поболтали еще какое-то время, в том же духе. Я подробно пересказал Урфусу все, что знал о лошадях, и мы сговорились на разные золотые штуки и оружие. Судя по блеску глаз покупателя, я понял, что товар достался ему почти даром. Я побоялся брать деньги, так как представлял, какие это вызовет расспросы в среде нумизматов и антикваров, куда я и собирался в недалеком будущем сбыть произведения искусства Элатаса.

Мы условились, что я поживу еще в Азалоне с недельку, обучая его людей обращению с лошадьми. Сверх списка я получил более подходящую одежду и две книги – одну по магии и вторую о династиях и правящих домах. Не хотелось постоянно попадать впросак. Сам я желал одного – смыться и больше никогда не видеть этого мира даже во сне. Но что-то подсказывало, что эта встреча далеко не последняя.