Сильварийская кровь - Антон Орлов

Ага, так он знал… Или, вернее, подозревал, но вслух об этом ни словом не обмолвился, а мама тоже тему не затрагивала. И все бы ничего, не окажись Марек четвертьэльфом.

– На меня кое-кто претендует. Я здесь ненадолго, скоро уйду. Меня будут искать и попытаются забрать силой.

– Никто не имеет права тебя забирать, – Ластип ухватился за перила, как будто лестница собиралась уплыть из-под ног. – Ты родился в этом доме и все это время был моим сыном. Какая разница, откуда взялся… Яр-Вседержитель и Радана-Мать услышали наши молитвы и даровали тебя – оттуда ты и взялся, и точка.

– У меня вроде как любящие родственники выискались. Хотят утащить в Сильварию для инициации.

– Это ведь такой ужас! – ахнула мама.

– Ага, имею представление. Мне нельзя тут задерживаться, они будут искать. Я переоденусь и возьму вещи, ладно?

– Нужно купить обереги, – отец всегда оставался практиком, даже сейчас, оглушенный свалившимися на голову известиями. – Хорошие, какие понадежней.

– У меня уже есть,-Марек расстегнул ворот рубашки и показал тусклый медальон с выбитой защитной руной, на массивной цепочке из серого металла. – А браслеты вот здесь, – он встряхнул небольшую кожаную сумку, внутри звякнуло железо.

– Лучше надень.

– Они тяжеленные, неудобные. Если убегать или драться, я в них как в кандалах. Сейчас они все равно со мной, а надевать буду перед сном.

Его комната находилась наверху. Втроем поднялись по лестнице. Марек все видел как сквозь зыбкую лихорадочную пелену: старые обои с мимозами – они нравились маме, поэтому при ремонте их не тронули, лампы гномьей работы – стеклянные многогранники с запертыми внутри светящимися шариками, знакомую до последней пяди гостиную с тяжелой дубовой мебелью и пузатой вазой на камине. Эту пеструю заморскую вазу подарила госпожа Рихнаб, которую все боялись, потому что если она о тебе что-нибудь скажет, остальные потом будут говорить то же самое. Ваза никому из Ластипов не нравилась, и Марек давно предлагал – давайте расколочу на куски, но родителей эта идея пугала.

– Ты мог бы уехать к тете Аврелии в Сналлу,-отец говорил ровно, разве что самую малость запинался. – Говорят, так далеко на север сильварийцы забираются редко.

– Не выход. Я собираюсь прятаться от них здесь, в Траэмоне. Я хорошо знаю город. Учебу придется бросить, но потом, через пять лет, снова куда-нибудь поступлю.

У себя в комнате он открыл шкаф с одеждой, одновременно вслушиваясь в доносящиеся с улицы звуки. Хотя какие там звуки, эльфы двигаются бесшумно. Скорее, пока не нагрянули…

Шельн сказала, что некоторых клиентов «Ювентраэмонстраха» они похищали и по второму, и по третьему разу, и даже по четвертому, и далеко не всегда эта игра заканчивалась в пользу клиента. Они от своего не отступятся, а Марек и вовсе особая статья. Лунная Мгла считала, что повелитель темных эльфов самолично будет за ним охотиться. Весь гонорар за участие в спасении Довмонта норг Рофенси ушел на обереги – Шельн настояла, чтобы он взял самые лучшие.

– Гил теперь не успокоится, пока тебя не поймает. Не давайся ему в руки, я на тебя надеюсь! Хотелось бы Мареку оправдать ее надежды.

Все застилала пелена, превратившая его собственную комнату, залитую желтым светом гномьих ламп, в театральную декорацию, которая вот-вот должна поменяться на что-то другое. Бегом переоделся. Побросал нужные вещи в старый парусиновый рюкзак, туда же положил обереги.

Мама стояла в дверях и молча смотрела на сборы, отец ушел, но скоро вернулся с пачкой денег:

– Возьми, сынок. Знал бы я раньше, что тебя надо застраховать… – Он покосился на жену, с упреком и в то же время нерешительно.

Та вздохнула:

– Ты же ничего не говорил… Вот и я ничего… Я же всего один раз, Альбер, а мне так хотелось еще дочку, девочку… Даже думала, может, сиротку взяли бы маленькую, а как ты -не знаю…

– Да разве я против, Бетина? Ты же сама ничего не говорила. И Марек – наш с тобой сын, как бы там ни было. Что, дочку хочешь? Так можно ведь…

– Возьмите, обязательно, – сказал Марек. – Завтра или послезавтра, хорошо? И расскажите ей, что у нее есть брат. А сейчас надо, чтобы вы меня выгнали из дома – громко, со скандалом на всю улицу. Это спектакль для эльфов: если они узнают, что меня отсюда прогнали, здесь выслеживать не будут, и я смогу иногда вас навещать.

– Выгнать?… – всплеснув руками, жалобно спросила мама. – Соседи же начнут говорить… И госпожа Рихнаб что скажет?

– Что нам и требуется, – подтвердил Марек. – Пусть об этом говорят, чтобы дезинформация дошла до эльфов, которые будут наводить справки.

Мама с несчастным видом вздохнула, но Альбер Ластип, как деловой человек, оценил предложенную сыном тактическую уловку.

– Если ввести их в заблуждение, он сможет прийти сюда, и его не поймают. Бетина, да к ограм ее в постель, госпожу Рихнаб! Пусть болтает, что хочет, старая грымза. Марек, иди сюда, сынок…

Он обнялся с отцом, потом с мамой. Надев рюкзак, сбежал вниз, мимо пожелтелых обоев с мимозами. Приоткрыл входную дверь. Замер, вслушиваясь в притаившуюся снаружи ночную тишину. Кажется, там никого.

Выскользнул на улицу. Запрокинув голову, поглядел на освещенные окна второго этажа. Ну, давайте же…

– Вон из нашего дома, негодяй! – донесся сверху выкрик отца. – Чтоб ноги твоей больше здесь не было!

– Паршивец бессовестный, уходи! – рыдая, подхватила мама. – Тьфу на тебя, глаза бы не смотрели! Вернешься – метлой поколочу!

Когда он отошел, что-то ударилось о тротуар, разлетелось вдребезги – в десятке шагов от Марека, но один фаянсовый осколок отлетел прямо ему под ноги. Та самая всем ненавистная пестрая ваза, подарок госпожи Рихнаб. Все-таки решились, выкинули!

Он улыбался, шагая по темным улицам. Все получилось так, как ему хотелось, это главное.

Каменные дебри Камонги находились в западной части столицы. Издали казалось, что целое стадо грозовых туч, утомившись блуждать по небесным равнинам, расположилось на отдых прямо в черте города – но это при дневном свете, особенно в пасмурную погоду, а по ночам Камонга сияла над окрестными домишками, словно гроздь причудливых гигантских фонарей.

Туда Марек и направился. Там можно спрятаться и найти ночлег.

Это нагромождение колоннад из серого гранита, выщербленных лестниц, длинных сводчатых галерей, загаженных залов с разбитыми мозаичными полами и вырубленных из камня уродливых скульптур смахивало на фантасмагорический дворец. На протяжении последних столетий там ютились лавки старьевщиков, игорные притоны, дешевые бордели, трактиры, ночлежки. Там находили пристанище профессиональные попрошайки, маги-неудачники, оказавшиеся на мели театральные труппы, беглые солдаты, бездомные бродяги, не говоря о ворах и головорезах самого разного толка.

В этот грязный многоэтажный лабиринт лучше лишний раз не соваться, особенно если тебе там делать нечего, но у Марека была причина туда отправиться. Камонга – одно из тех мест, которые недоступны для поисковой ворожбы, хотя бы даже эльфийской. Об этом он узнал от Шельн.