Полночная ведьма - Пола Брекстон

Я смотрю ему в глаза. Я должна быть уверена, что он со мной честен.

– Так вы… не испугались? – спрашиваю я.

– Я был изумлен.

Я краснею и гляжу на свои ноги. Трава лужайки мокра, падающий из окон дома свет отражается в каплях осевшей на травинках влаги, и они переливаются в темноте. Как я могу ему признаться? С чего начать? Нет, мне пришлось бы сказать ему слишком много. И еще слишком рано.

Неужели ты доверишь этому неволшебнику свои самые сокровенные секреты, Дочь Ночи?

Голос Темного духа, который я не спутала бы ни с каким другим, вторгается в наш разговор, и мне кажется, что в моем черепе разрывается бомба.

«Уйди! Оставь меня в покое!»

Я уйду, только когда ты отдашь мне то, что принадлежит мне по праву.

«Я не знаю, о чем ты говоришь!»

Знаешь, Утренняя Звезда. Если ты хочешь избавиться от меня и снова стать свободной, ты мне это отдашь.

Я вскакиваю на ноги, и пиджак Брэма соскальзывает с моих плеч.

– Лилит? – Брэм тоже встает и снова берет меня за руку. – Что с вами? Мне не следовало так настойчиво задавать вам этот вопрос. Простите меня.

Где ему понять. Ты никогда не сможешь объяснить, насколько ты другая.

«Я бы смогла! И я знаю, он бы меня послушал. Он бы попытался понять».

Понять, что ты разговариваешь с мертвецами? Что ты призываешь их к себе и слушаешь их? Если бы он узнал о тебе всю правду, он бы почувствовал отвращение. Он счел бы тебя мерзким существом.

– Лилит, пожалуйста…

– Мне надо идти. Простите… я… – Я вырываю руку из его ладони и спешу обратно, к входу в дом.

– Постойте!

Беги, ведьмочка, беги от него прочь. Некромант не может впустить в магический круг того, кто обитает во Внешнем мире, и ты это знаешь. Этот человек не может тебе помочь.

Я хватаюсь за голову, пытаясь заглушить голос духа, но я знаю – у меня ничего не выйдет.

Брэм бежит за мной, зовя меня по имени, но я понимаю – Темный дух прав. Мы слишком разные. Пропасть, которая разделяет нас, слишком широка.

Когда я подбегаю к входу в дом, Брэм догоняет меня и, схватив за руку, разворачивает к себе.

– Что с вами, Лилит? Почему вы так боитесь поговорить со мной? Почему окружаете себя тайной? Вы… вы мне дороги. Обещаю, что бы вы мне о себе ни сказали, мои чувства к вам не изменятся.

Я качаю головой.

– Это необдуманное обещание, – говорю я. – Вам меня не понять. Вы просто не сможете.

Он привлекает меня к себе.

– Позвольте мне хотя бы попытаться, – говорит он. И на мгновение, поддавшись действию исходящих от него тепла и силы, я почти сдаюсь. Как чудесно было бы, если бы его руки снова и снова обнимали меня так, как сейчас. Как чудесно чувствовать себя такой желанной, такой защищенной. Мне вдруг приходит в голову, что, хотя я знаю Льюиса много лет и мне известно, как он дорожит мной, он никогда не вызывал во мне таких чувств. Эта мысль выбивает меня из колеи. Я не могу сейчас мыслить ясно. Мне надо уйти, чтобы подумать.

Я поднимаю глаза и смотрю на Брэма так пристально и спокойно, как только могу.

– Если я вам хоть сколько-нибудь дорога, отпустите меня, – говорю я.

Он колеблется, и я вижу, как трудно ему сейчас отпустить меня, позволить мне уйти без объяснений, не дав ему надежды, что когда-нибудь мы сможем поговорить опять. Он медленно опускает руки и делает шаг назад. И я без единого слова поворачиваюсь к двери.

– Я буду ждать, Лилит, – тихо шепчет он. – Когда вы будете готовы, я вас выслушаю.

Не доверяя самой себе, я не отвечаю ему. Вместо этого я торопливо прохожу в вестибюль и прошу горничную принести пальто.

Глава 10

– Ну разве это платье не божественно, Лили? Как оно тебе? Я непременно должна его примерить. И ты тоже что-нибудь примерь. – И она весело хлопает в ладоши.

Я согласилась сопровождать мою подругу в модный магазин, но я вовсе не собираюсь ничего покупать себе. Однако нелегко устоять перед очарованием такого места, как Дом моды миссис Морелл, Дамской портнихи и Поставщицы одежды и мехов ко Двору. После того, что произошло на вечеринке, я так и не смогла прийти в себя. Я все еще чувствую страх, вызванный повторяющимся снова и снова назойливым вторжением Темного духа, и злюсь на себя за то, что позволяю ему меня терзать. Я должна его обуздать. Должна научиться изгонять его из своих мыслей, защищаться от его атак. А кроме того, есть еще и Брэм. Я подошла очень близко к тому, чтобы рассказать ему правду о себе. Даже теперь, когда на меня уже не действует шампанское и его рядом нет, я осознаю, что мысли о нем волнуют меня, и испытываю одновременно радость и чувство вины. Ведь я помолвлена с Льюисом. Как быстро осложнилась моя жизнь!

– О, ну скажи, что ты тоже что-нибудь примеришь. – Шарлотта берет в руки прелестное платье из персикового шелка с кружевами. – Ты бы выглядела в нем просто чудесно.

– Шарлотта, я же все еще в трауре.

– Ах да, как глупо с моей стороны. Но ничего, я уверена, что Эдит могла бы подобрать тебе какое-нибудь шикарное черное платье.

– Но ты же пришла сюда для того, чтобы купить что-нибудь себе.

– Ах, Лили, неужели тебе совсем не хочется приобрести красивые наряды?

Я не знаю, что сказать. В отличие от Шарлотты я никогда особенно не следила за модой. У меня всегда находилось какое-нибудь более срочное дело, чем покупка новых туалетов. Но в последнее время я начала чувствовать, что одеваюсь ужасно уныло. Разумеется, частично это объясняется трауром и тем, что я должна все время носить только черное и тщательно избегать всего хоть сколько-нибудь светлого или яркого, но дело не только в этом. После вчерашнего вечера, проведенного с Брэмом, я чувствую себя… другой. Эта вечеринка, то, как я смогла себя вести, какой быть… он вращается в кругах, в которых люди живут намного свободнее, чем я. Мне так хочется стать частью этого. Быть вместе с ним. Перестать быть невеселой, чопорной дочерью герцога, вечно серьезной, вечно носящей траур и беспокоящейся о своей семье. Как чудесно было бы жить, как Брэм, жить, отдаваясь страсти и не думая о том, что скажут другие. Не быть связанной тем, чего они от тебя ждут. Но разве мне не было наглядно продемонстрировано, что подобная свобода не для меня? И что может быть лучшим напоминанием об этом, чем неотступно преследующий меня Темный дух? Возможно, я смогла бы когда-нибудь избавиться от оков, наложенных на меня моим положением в обществе; но мне никогда не освободиться от уз, связывающих меня с кланом. За то, что я родилась ведьмой, надо платить высокую цену. И скорее всего эту цену заплатит мое сердце.