Позолоченные латунные кости - Глен Кук

Потом там очутился Дин, не только с водой, но и с теплым куриным бульоном. Синдж отстала от него всего на одно мгновение. Она помогла приподнять Морли так, чтобы Дин мог влить в него воду и жидкую еду.

После того как стресс пошел на спад и бульон возымел свое действие, Морли прохрипел:

— Расскажи мне.

— Будет легче, если Покойник…

— Ты расскажи.

Я рассказал свою часть истории и то, что должно было быть правдой, с той точностью, с какой обычно рапортовал Покойнику.

Морли, похоже, не очень интересовался, кто его пырнул. Он напряженно интересовался всеми «кто» и «что случилось» после того, как его уложили. Синдж и я добавили то, что мы слышали из ненадежных источников.

Выложив ему все, я начал удовлетворять собственное любопытство.

— Что ты делал в той части города, скажи-ка? Не то чтобы ты не имел права пойти туда, куда тебе, к дьяволу, заблагорассудится. Но если только за последнее время вещи не изменились, ты не имеешь к тем жителям большого отношения.

Иногда мне кажется, что Морли смущает его этническое происхождение.

Пока он был не в состоянии серьезно разговаривать. Он недоверчиво посмотрел на меня, потом его красивое лицо в отчаянии исказилось.

— Я не помню!

И мгновение спустя:

— Он не смог этого откопать?

— Нет. Он не распознал нужного факта, потому что факт этот ни с чем не связан.

Такова была моя теория.

Морли впутался во что-то совершенно другое, когда ненароком напоролся на нечто смертельно опасное.

Морли нахмурился. Я так понял — он хочет получить объяснения.

— Сарж думает, ты очутился там, откупаясь от своей фамильной невесты.

У Морли был озадаченный вид, но я не чувствовал, что за этим видом стоят истинные эмоции. Я не стал докапываться.

Старые Кости может после рассказать мне то, чего я не знаю.

Вместо этого я спросил:

— Чем ты оправдаешь то, что Белинда Контагью нарушает Первый Закон Дотса?

— Есть двенадцать разновидностей безумия, Гаррет. Самое худшее из них — романтическое влечение.

Первая полная фраза Морли и, вероятно, одна из самых правдивых вещей, какие он когда-либо говорил.

«Я не узнал ничего сверх того, что узнал, пока мистер Дотс был без сознания. В его голове ничего больше нет. Хотя, похоже, те куски памяти могли быть потеряны из-за сотрясения или лекарства».

— Жаль.

«Воистину. Все, что тут можно сделать, — это защищать его до тех пор, пока он не сможет защищаться сам».

— Он захочет пуститься в погоню прежде, чем будет физически готов.

«Если он склонен будет это сделать, я уверен: он заснет по дороге к двери».

Я захихикал.

Морли сердито нахмурился.

— Не беспокойся, — объяснил я. — Мы просто планируем твое будущее. Поблагодаришь нас позже.

Ему было слишком больно, чтобы веселиться.

— Мы с Покойником позаботились о кое-каких глупостях, — сказал я. — Что ты намерен делать?

— Собираюсь снова уснуть.

И он уснул, ни с того ни с сего. И это было лучшее, что он мог сделать, поскольку его напичкали высокоэффективным куриным бульоном.

Вскоре он получит настоящий куриный суп с лапшой и кусочками мяса.

Покойник предложил мне на время забыть о мистере Дотсе. Я должен был расслабиться в обществе Синдж, которая могла мне помочь снова начать действовать на всю катушку.

Это заставило меня чувствовать себя так, будто меня сместили с должности руководителя.

У меня было мало вариантов, если я хотел оставаться неподалеку от Морли.

Старые Кости был не прочь держать меня в неведении, но Синдж должна была знать то и другое, потому что она руководила операциями и заправляла деньгами.

Она выразила соболезнования моим проблемам с рыжулей.

— Упакуй свою гордость и сходи поговори с ней. Морли будет в безопасности.

Я хмыкал и бормотал, но у меня плохо получается юлить и находить благовидные предлоги, дабы увиливать от того, что может пойти хреново.

— Всеблагие боги, Гаррет! Ты что, тринадцатилетний единственный ребенок? Иди поговори с ней. Что самое худшее она может сделать?

Я рассказал Синдж, что было самым худшим.

— Спустя столько времени, тревог, тренировок и эмоций она тебя купила?

— Да, после всего этого. Она сделалась порядком эгоистичной девушкой.

— Как такое могло произойти? Кто внушил ей мысль, что, если Тинни чего-то хочет, Тинни этого заслуживает и получает это? Гаррет, ты первоклассный тупица. Тинни была в твой жизни с тех пор, как моя мать была детенышем. Несколько раз Тинни приходила и уходила, но всегда возвращалась после того, как та, что тебя отвлекала, двигалась дальше.

Это было грубо, но, по сути, основано на фактах. В отношении нас обоих. Тинни имела несколько поклонников. Я имел… Майю, Элеонору, даже Белинду.

Я сердито нахмурился, надеясь, что дружки Тинни не сблизились с ней так тесно, как я сблизился с некоторыми из упомянутых леди. Майя была полна решимости выйти за меня замуж. Она никогда не смогла заставить меня достаточно долго простоять смирно. И переключилась на куда более перспективное дело. А я впал в слабоумие, воспылав чувствами к Элеонор, несмотря на то, что ее убили задолго до того, как я с ней познакомился. Ее призрак и ее воспоминания долгое время были важной частью моей жизни.

— Тебе нужно оставить позади прошлогодний багаж, — сказала Синдж. — Вернуться к Тинни, такой, какой она была, когда была твоей особенной лучшей подругой, случайно являющейся девушкой.

Я гадал — не получает ли она наставления с другого конца прихожей.

— Хорошее дело, Синдж. Над этим стоит подумать.

Она приосанилась.

— А что ты думаешь о Виндвокер?

— О ком?

— О Виндвокер, Неистовом Приливе Света.

— О колдунье, которая ошивалась рядом, когда я шла по следу до склада, где были все те ужасные штуки? О женщине, которая была прошлой ночью в твоей комнате?

— О ней.

— А что с ней такое?

У Синдж было немного шерсти на загривке, но эта шерсть встала дыбом.

— Ты помнишь ее по делу с призраками и гигантскими жуками? — спросил я.

Несколько секунд молчания.

— Хорошо. Та самая женщина?

— Синдж.

— А что с ней такое?

— Синдж, меня интересует твое мнение об этой женщине, основанное на ваших с ней контактах, взаимодействии и на твоем волшебном чутье.