Призраки дождя. Большая книга ужасов - Елена Усачева

Хотя почему неожиданная? Здесь все было неожиданно, поэтому роща была такая же, как и все вокруг.

За ней дома, дома, дома. Заглянула внутрь – диваны, кастрюли, табурет, все узко, все тесно, все захламлено вещами.

– За мной! – Луиза нырнула между домами. – Вампир! – и остановилась. Глаза блестящие, темные, любопытные. – А зачем тебе вампир?

Я принялась объяснять – как в двух словах расскажешь длинную сказку? Луиза слушала, ковыряла болячки, кивала, прыгали по плечам кудряшки. Но вот она что-то услышала. Не дослушав меня, крутанулась, прыгая в ближайший проулок.

Тут висела какая-то тряпка, и в первую секунду я подумала, что это вход в квартиру. Но это оказался проход. Над головой перемычки между домами, сушится белье. Из-под ног с визгом выбегает облезлая шавка.

«Чупакабра!» – испуганно решаю я. Но у псины короткая морда, поросшая усами, редкая бородка. А у чупакабры должны быть длинные некрасивые зубы и морда узкая, выдающаяся вперед.

Пока я оглядывалась на шавку, запуталась в белье. Освободилась от неприятной прохладной ткани и тут же врезалась в стену.

Свист слева. Еще раз, настойчивей.

– Сюда!

Тонкая рука просовывается между двумя штакетинами забора слева. Я цепляюсь за нее и головой вперед ныряю в прореху.

– Это Пеппино, – сообщает мне голос, и только тогда понимаю, что я от страха зажмурилась.

Пеппино старше Луизы. Он высокий, худой, очень подвижный. Сейчас в полумраке я вижу его глаза, они словно светятся. Темное, то ли запыленное, то ли загорелое лицо и ослепительно светлый белок глаза. Может, одинокий солнечный луч так удачно падает?

– Испугалась? – лукаво спрашивает Пеппино.

– И не думала, – хорохорюсь я.

– Испугалась. – Пеппино доволен, словно это и было целью нашей сумасшедшей пробежки по Гаване. – Пойдем.

Пройдя по очередному лабиринту несколько шагов, я понимаю, что со мной снова говорят по-русски.

– Вы в школе русский учите? – догнала я Луизу.

Девчонка замерла, почесала ногу, подумала, задрав мордочку. Я невольно проследила за ее взглядом. Ничего там наверху не было. Стены хибар смыкались, образовывая вечную черноту.

– Угу.

Своим ответом Луиза вернула меня на землю. Легкий топоток сообщил, что нечего смотреть по сторонам, когда впереди нас ждет большое дело.

– Я поеду Россия. Буду там учиться. Вернусь и заработаю много денег, – сообщила Луиза и вдруг остановилась.

Впрочем, «вдруг» здесь такое же неуместное слово, как и «неожиданно». «Вдруг» было все, начиная со звонка редактора.

– Здесь, – прошептал Пеппино.

Он стоял около ступенек, уходящих вниз, и равнодушно смотрел в темноту подвала.

– Лаборатория. Комната. Вампир. Спускайся. Не бойся.

Чувство самосохранения взбрыкнуло и потребовало, чтобы я немедленно испугалась и никуда не пошла. Оно даже готово было проложить маршрут, не обращаясь к моим вечно дремлющим способностям ориентироваться в пространстве.

– Зачем? – спросило за меня мое чувство самосохранения.

– Я так и думал, – уронил на меня холодное презрение Пеппино. – Из Москвы, да? Сразу видно.

Он был необычайно расслаблен. Мой бы ребенок уже тридцать пять раз взорвался возмущениями и комментариями, а Пеппино. Ему вроде как было все равно, а с другой стороны, он чувствовал явное превосходство надо мной, что ему очень нравилось. Он еще меня постоянно слегка поддевал.

Соскальзывая гладкой подошвой кед с одной ступеньки на другую, Пеппино потек вниз. Луиза склонилась набок, ковыряя свои царапки. Одна корочка наконец поддалась ее грязным ноготкам. Луиза выпрямилась, с любопытством изучая добычу. Из открытой ранки по лодыжке побежала резвая кровяная слеза.

Я еще успела подумать, что соваться с окровавленной коленкой в подвал, где живет вампир, – глупо. В ту же секунду из призывной темноты на меня пахнуло тяжелым воздухом. Грудь сдавило предчувствие беды. Ту-дум, ту-дум – застучало в висках. Зев подвала запульсировал. Или это у меня с глазами стало что-то происходить?

Луиза стояла рядом совершенно равнодушная к моим страхам и даже к тому, что по ноге у нее текла кровь.

– Иди! – позвал Пеппино.

Его не было видно. Он весь скрылся там, в страшном подвале. Стены глухо отражали голос, делая его неузнаваемым.

В конце концов! Я серьезный взрослый человек, пишу книжки про страхи и боюсь эти самые страхи! Кому скажешь, смеяться будут. У меня столько взрослых писателей в друзьях. Борис, например, или Эдуард, или Ирочка – все, все они будут смеяться… А не рассказать я им не смогу. Как это – не рассказать? Рассказать надо будет обязательно!

– А ты не пойдешь? – спросила я Луизу.

– Что там делать? – поморщилась она. – Скучно. А ты иди. Там прикольно.

И мне ничего не оставалось, как начать спускаться.

Ступеньки были узкие, стертые миллионами прошедших здесь ног. Из подвала тянуло влагой и гнилью. Сразу за порогом пропадал всякий свет. Но здесь уже стоял Пеппино со свечой и изучал порванные кеды на своих ногах.

– Он – там, – качнул свечой провожатый, показывая в темноту.

– А здесь?

– Лаборатория.

Пеппино повел рукой. Дрожащий огонек выхватывал то стол, то кресло, то стеллаж с прозрачными дверцами, за которыми стояло…

– Тут.

Пеппино пошел дальше, прочь от светлого прямоугольника входа, загородив собой свечу. Идти за ним приходилось наугад. Я все боялась наступить на кого-нибудь. На что-нибудь… Ждала, что услышу писк мышей…

– Эй! – позвал Пеппино.

Я вздрогнула от крика, от того, что наткнулась на провожатого в темноте, от того, что слишком ярко представила, что сейчас произойдет.

Свеча осветила небольшую комнату. В углу еле виднелось что-то, похожее на солому вперемежку с тряпьем. Подстилка шевелилась, будто сотня мышей разом решила вылезти на свободу.

Это были не мыши. Сначала показалась тощая серая рука. Она тяжело оперлась об пол, захрустела соломой.

Я еще пыталась крепиться, уверяя себя, что это шутка, что никакие дети меня ни к какому вампиру привести не могли. Что при слабом свете свечи я ничего такого не разглядела бы. Что ребятишки просто посмеялись надо мной – наслышана я была о веселых кубинских детях, шебутных, любящих розыгрыши.

Глаза были огромные и страшные. Красная радужка, светящаяся изнутри. Да, да, я видела этот свет. Как иначе я бы поняла, кто передо мной, ведь свеча давно погасла, а Пеппино убежал.

Я стояла одна и с ужасом смотрела на то, что выползало из соломы. Краем сознания я заставила себя ногой подтолкнуть пучок соломы к руке, подбирающейся ко мне. И страшные серые пальцы стали перебирать ее соломинку за соломинкой.