Командир - Владимир Поселягин

— Эй, на катере, кто такие?

— Свои! — откликнулся боцман. Остальные матросы радостно его поддержали.

Я внимательно вглядывался в стоящих на берегу бойцов. Каски, плащ-палатки, винтовки в руках, обмотки. Все это указывало на то, что встречающие нас бойцы все-таки наши. Бронекатер ткнулся в дно, не дойдя до берега метра три. Разбежавшись и оттолкнувшись, я взлетел в воздух, песок смягчил удар кромки берега по ногам. Выпрямившись после прыжка, я быстрым шагом направился к стоящим бойцам. Лишь подойдя ближе, опознал в одном из них командира в звании младшего лейтенанта. Что-то в них было не так. Проанализировав, понял — они не обстрелянные. Видимо, подошли свежие дивизии третьего эшелона.

— Лейтенант, представьтесь! — Я говорил командирским голосом.

— Командир разведвзвода, младший лейтенант Гаврилов, — кинул руку к голове лейтенант.

Мне ответить было нечем, фуражка осталась в танке, а шлемофон где-то на улице села, поэтому, представившись, я приказал:

— Отведите меня к командиру. И позаботьтесь о раненых на катере.

Отдав несколько приказов стоящему рядом бойцу, лейтенант повел меня в расположение своего полка. С трудом поднявшись по песчаному осыпающемуся склону, мы направились к видневшейся рядом темной массе. Ночь вступила в свои права, и было плохо видно. Пройдя мимо часовых, спустились в небольшой блиндаж, расположенный рядом с мелкокалиберной зенитной пушкой 61-к, накрытой масксетью. Сдав по просьбе дежурного оружие и спустившись по свежевырытым ступенькам, я вместе с лейтенантом оказался в довольно большом блиндаже с двумя накатами. Осмотревшись в свете керосинки, опознал в ужинающем майоре командира полка. Да и лейтенант подтвердил это; подойдя к майору, он сказал:

— Товарищ майор, часовыми обнаружен советский катер, подошедший к нашему берегу, — и, наклонившись к уху, что-то зашептал ему.

Пока они переговаривались, я быстро осмотрелся. В блиндаже присутствовали восемь человек, связисты, командиры и политработник в звании политрука. Спокойно отойдя от входной двери, подошел к майору. Вытянувшись, представился:

— Капитан Михайлов, личный порученец генерала армии Жукова.

Судя по вытянувшимся лицам майора и других командиров, такого от неизвестного оборванного капитана они не ожидали.

— Майор Гаранин, командир сто четвертого стрелкового полка восьмой дивизии, — озадаченно представился майор. Вслед за ним представились остальные.

— Политрук Волгин, исполняющий обязанности замполита полка.

— Капитан Романов, начальник штаба.

— Старший лейтенант Карасев, командир второго батальона.

— Лейтенант Сусанин, командир взвода связи, — представился последним щупленький лейтенант в очках на покрытом веснушками лице.

— Товарищ капитан, а что с вами случилось?

Удивление майора было понятно, порученцы в таком виде не ходили. Комбинезон я скинул еще пред встречей с девушками, и хождение в форме по лесу не способствовало улучшению ее внешнего вида.

Назваться порученцем генерала меня заставило ощущение, что если на них не надавить, то ничего я не добьюсь. Поэтому, сделав властное лицо и уверенно окинув взглядом блиндаж, я присел за стол, сколоченный из досок, и сказал, повернувшись к начштабу:

— Бумагу и карандаш, капитан.

Взяв протянутый листок и новенький химический карандаш, стал составлять донесение. Но тут вышел из оцепенения молчащий политрук и спросил вкрадчивым голосом:

— Товарищ капитан, а можно ваши документы посмотреть?

Бросив на него жесткий взгляд, я сказал, тяжело роняя слова:

— У меня их нет, политрук. Выполняя задание Георгия Константиновича, я попал в окружение в районе Борисова…

Похоже, политработник уже представлял у себя на груди новенький орден за пойманного шпиона.

В это время дверца входа отворилась, и в блиндаж вошел командир с малиновыми петлицами. Встряхнув снятую фуражку, он повернулся к нам. Понятно, особист. Судя по лейтенантским кубикам, сержант госбезопасности.

— О, у нас гости?

Что-то знакомое было в этом особисте. Быстро прокрутив память Шведа, я узнал в нем Андрея Серебровского, сына белого генерала, а также немецкого диверсанта. Глядя на него, я прокручивал в голове свои действия. Андрей в это время, с улыбкой окинув взглядом помещение, подошел к майору и, сев рядом, с интересом посмотрел на меня.

— Привет, — кивнул я ему и добавил: — Давно не виделись. Товарищ майор, мы тут с лейтенантом пошепчемся. Не возражаете?

— Нет, не возражаю! — Связываться с всесильным НКВД майор явно побоялся.

Остальные тоже промолчали. Мы с Андреем вышли из блиндажа и, отойдя на сотню метров, тихо заговорили.

— Каким ветром тебя занесло сюда, Вацлав?

— Попутным, Андрей, попутным. — Мы говорили очень тихо, стоя близко друг к другу, чтобы никто не услышал.

Пришлось немало потрудиться головой, чтобы объясниться с Серебровским. Он легко съел информацию, что я иду в виде пятой колонны на Могилев, помогать немецким дивизиям захватить город. И также мне легко удалось договориться о подтверждении им моего статуса порученца Жукова, якобы мы встречались раньше в штабе фронта. Вернувшись в блиндаж, Андрей веско сказал свое слово о том, что я действительно порученец генерала и более геройского командира ему встречать еще не приходилось. После Серебровского взял слово я. Сначала сообщил о тяжелом положении советских дивизий, окруженных в Могилеве. После чего, объяснив присутствующим командирам, что мой катер идет в город, попросил помочь окруженным дивизиям боеприпасами, продовольствием, медикаментами и всем необходимым, выложив полный список перед майором.

* * *

— Осторожно грузи. Да тихо ты! — слышался громкий шепот боцмана, когда таскавшие ящики бойцы гремели чем-нибудь тяжелым. Подойдя к орудийной башне, я заглянул внутрь и спросил у Суркова, хорошо видного при свете включенных плафонов внутреннего освещения башни:

— Сколько снарядов загрузили на катер, старшина?

— Два полных БК — один в трюме, другим дополняю использованный боезапас, товарищ капитан.

— Хорошо, работай.

Подойдя к тихо матерящемуся боцману, сказал:

— Через десять минут отходим. Готовьтесь.

— Да нас так нагрузили, товарищ капитан, что мы днищем будем везде дно цеплять.

— Не ворчи, боцман, а готовься.

— Хорошо, товарищ капитан.

Сбежав по сделанным саперами мостикам на берег, я подошел к группе командиров, тихо переговаривающихся между собой. Отведя в сторону Андрея, спросил его:

— Плоты эти, откуда они?

— А, тут переправилась группа бойцов, бежавших из лагеря, так это их плоты.

— Где они?