Бой вечен - Александр Афанасьев

– Сержант!

Я повернулся. За спиной стояли двое, по меньшей мере один – оперативник СРС. Как я это узнал? А никак. Мы с тобой одной крови – ты и я. Либо ты это чувствуешь, либо меняй работу… пока жив.

– Не нужно. Я знаю этого человека.

Я же этого человека не знал.

Седовласый, представительный господин с навеки застывшим на лице осознанием собственной значимости шагнул вперед, протянул руку.

– Майкл Алан Коллинз, второй секретарь посольства САСШ в Египте. Вы отец Майкла, верно?

Теперь понятно. Как этот человек догадался – не стоило и спрашивать. Трудно не догадаться…

– Вице-адмирал Флота Его Императорского Величества, князь Александр Воронцов, честь имею…

Второй человек – именно тот, которого я определил как сотрудника СРС – не представился.

– Давайте присядем. Вон там есть небольшой уголок и там есть кофейный аппарат.

– Я должен видеть… сына.

– К нему никого не пускают, он в палате с какими-то… не знаю… что-то убивающее проклятые микробы. Пойдемте, пойдемте…

Мы прошли к уголку для посетителей. Сотрудник СРС отправился к кофейному аппарату, мы присели за столик.

– Сейчас будет врач… из университетской клиники… рядом университетский факультет медицины. Я… отправил людей.

– Благодарю…

– Не стоит… – Североамериканец тяжело вздохнул. – Я вас помню, да и… моя Натали… не знаю, как это все теперь будет. Вот, посмотрите…

Я взял небрежно сшитую степлером стопку документов… принятый в западной медицине стандартный отчет о здоровье пациента. Контузия, минно-взрывная травма… перелом… осколочные ранения, не представляющие опасности для жизни. Состояние оценивается как тяжелое, есть угроза для внутренних органов. В принципе мне все это хорошо известно – стандартные последствия подрыва на фугасе. Основная смертность в таком случае – не от осколочных ранений, а от контузии внутренних органов.

– Можно переправить его в наш военный госпиталь. У нас серьезные специалисты именно по этому виду травм… хлебнули в Тегеране досыта…

– Майкл – североамериканский гражданин.

– И прежде всего мой сын!

Я вдруг осознал, что что-то произошло. Что я схватил Коллинза за отворот пиджака, а второй американец держит мою руку…

– Извините…

Североамериканец невесело улыбнулся.

– Да ничего. Я отправил Натали отсюда, здесь неспокойно. Не знаю, что бы я делал, если бы она…

– У них серьезно все было?

Второй секретарь пожал плечами.

– Сейчас не разберешь… молодежь. Лет сорок назад я бы надрал вашему ловеласу задницу и заставил бы жениться, а сейчас…

– Он честный малый.

– Я в этом и не сомневаюсь…

Зазвонил телефон. Я купил карточку в аэропорту «Каир-Запад», за такое короткое время никто не мог узнать номер, кроме…

– Все в порядке… – сказал я в трубку предваряя вопрос. – Он жив.

– Что?! Ты его видел? Что произошло? – Трубка буквально звенела.

– Подрыв. Заминированная машина. Он сейчас в больнице, с ним все будет в порядке.

– Я возьму самолет и прилечу, – сказала Юлия.

– Не вздумай. Сделай вот что… найди пару хороших специалистов по таким травмам из Мечниковской академии, засунь их в самолет и пусть летят сюда. Прямо сейчас, поняла?

Юлия несколько секунд тяжело дышала в трубку.

– Поняла… – наконец сказала она. – Он в самом деле в порядке?

– Не совсем, но жить будет точно. Я тебе перезвоню, не занимай телефон. И ищи самолет.

В таких ситуациях – человек должен что-то делать. Хоть что. Иначе может наложить на себя руки. Мне проще, я-то его не растил. Я его предал…

– Что вообще произошло? Как он там оказался?

Второй секретарь посмотрел на сопровождающего его сотрудника СРС.

– Сэр, это закрытая информация.

– Скажи… – тяжело сказал Коллинз.