Отдай туфлю, Золушка! - Анастасия Разумовская

—Холодный замок. Сам хозяин зовёт его Вечным.

—А хозяин — Чертополох? Принц Фаэрт?— недоверчиво уточнила я.

Гильом прикрыл глаза. Помолчал, а затем неохотно, сквозь зубы, бросил:

—Очевидно.

Значит, всё это было? Всё же было!

—А ты — его сын? Или брат?

Мужчина закрыл высокий лоб рукой. Губы его чуть подрагивали от раздражения. Досада исказила лицо.

—Нет.

Видимо, то, что я спрашивала, было уж очень глупо.

—Ну и ладно,— я поднялась.— Тогда всего хорошего.

Не хочет общаться — не надо. Не заставляю. И пошла мимо колонн.

—Тебе надо было ходить слоном,— вдруг пояснил любитель шахмат.— Ты бы вынудила меня либо выдвинуть коня, либо защищаться пешкой. Если бы я пошёл пешкой, ты бы могла атаковать её другой. Мы бы разменяли пешку на пешку, но это позволило бы тебе вывести на поле ферзя…

Послать его в задницу? Шахматный задрот, честное слово! Я резко обернулась, прищурилась:

—Тебя в жизни ещё что-то кроме шахмат волновать способно?

—Например?

—В твоём… комнате, или как это помещение называть правильно? появляется незнакомая тебе девица, внезапно, вдруг, а тебе — плевать? А если я, например, киллер и пришла, чтобы тебя грохнуть?

Он хмыкнул.

—Если бы ты была киллером, ты бы уже меня… э-э-э… грохнула. Да и твоя физическая форма оставляет желать лучшего. Ты явно после болезни. В таком состоянии на дело не ходят.

—Положим. А если я — воровка? Ну, с голодухи там.

—Сомнительно. Взгляд вора невозможно ни с чем перепутать: он острый, внимательный, цепкий. Твой же скорее созерцателен и тосклив. Ты, как и я, просто пленница этого замка. Без надежды на освобождение.

—А что ещё обо мне можешь сказать?

Я вернулась и снова села верхом на стул. Любопытный персонаж. Гильом пожал плечами:

—В тебе нет магии. И у тебя нет своей сказки. Ты попала в наш мир из Первомира, это тоже понятно…

—Что⁈ Откуда ты это взял?

Он закатил глаза. Снова дёрнул верхней губой.

—Ты много видела обстриженных девушек в Трёхкоролевствии? Я — нет.

—Ну, мало ли, меня насильно забрили? Корь или что там…

—Тогда бы ты этого смущалась, стеснялась и робела. Но нет, ты чувствуешь себя уверенно.

—Привыкла.

—«Санаторий».

—Что?

Гильом тяжело выдохнул, но смирился с моей тупостью:

—Я не знаю, что значит слово «санаторий». А ты — знаешь. Но при этом ты не в курсе, кто я такой. Это забавно. Я не могу определить к какому классу ты относишься. А если я не могу, значит — ни к какому. Ты не относишься к нижнему классу — у тебя слишком нежные руки. Ты не занималась физической работой. Зато явно занималась тренировками: у тебя развиты плечи, спинная трапеция. Ноги. Есть мускулы на руках. Ты много бегала, и в целом производишь впечатление мальчишки. Девочки целыми днями вышивают, читают, одним словом — неподвижны. Ну или заняты тяжёлой работой. Но мы уже выяснили: ты не из нижних слоёв населения.

—Почему? Может, я крестьянка?

Он хмыкнул.

—Где лёгкая сутулость? Где грубая кожа? Где вот этот затравленный взгляд? Ты же не можешь не понимать, что перед тобой аристократ. Где убогость мысли?

—Дочь обедневшего рыцаря?

—Которая смотрит на кавалера без тайной мысли выскочить за него замуж и как-то решить своё имущественное положение? Смотрит наравных?

—Куртизанка?

Гильом расхохотался.

—Исключено. У них очень быстро появляется специфический, оценивающий взгляд. Ты смотришь на меня как на равного. Прямо, без жеманства и кокетства. Но ты при этом женщина. А любая женщина по статусу ниже мужчины. Ты из Первомира.

—А ты здесь часто встречаешь людей из Первомира?— я внезапно охрипла.

—Случается. Замок на стыке миров. Всякое бывает.

Я облизнула губы, которые пересохли почему-то. Положила руки на спинку стула, опустила на них подбородок. Прищурилась. Итак, я не ошиблась. И не сошла с ума. Ну или мы сошли с ума оба. Но, по теории математической вероятности, вряд ли.

—А кто ты сам? Ты удивился, что я не узнала тебя, значит, если бы я была жительницей одного из трёх королевств, то я бы точно узнала? И кто же ты?

Гильом откинулся на спинку кресла, посмотрел на меня из-под полуприкрытых век.

—Отгадай. Если ты глупа, то зачем мне с тобой разговаривать? А если умна, то сама поймёшь.

—Но я всего несколько дней в Родопсии,— запротестовала я.— Я ни о ком не слышала особенно. Имя Гильом мне ни о чём не говорит! Как я могу отгадать того, что не знаю.

—Партию?— улыбнулся он.— Выиграешь — скажу сам.

И мы сыграли ещё. А потом ещё и ещё. Я вскочила, злая, как байкер, у которого угнали байк.

—Да иди ты! Буду тебя называть «Гильом-зануда» или «Гильом-ботаник».

—Ботаник?— с любопытством переспросил он.— Интересно. И как ты вычислила моё пристрастие к изучению флоры?

Он задумался. Я чуть было не брякнула: «случайно», но… Ощущать себя тупой оказалось неприятно, поэтому я лишь мило растянула уголки губ:

—Отгадай.

Гильом закусил губу. Нахмурился. Сложил перед собой пальцы домиком. Я упорно молчала. Зануда думал. Затем взлохматил коротко стриженные волосы. Покосился на меня.

—Я бы допустил мысль, что твоя догадка случайна,— признался в полной растерянности,— но это невероятно. Если посчитать вероятность, что из всех существующих в мире увлечений ты случайным образом назвала именно моё пристрастие, просто наобум, то… Нет. Вероятность слишком низка, чтобы её можно было принимать всерьёз. Практически равна нулю.

Я упорно молчала, удерживая на лице максимально загадочное выражение. Гильом побарабанил пальцами по столу.

—Ты всё же отгадала, кто я? Верно? Ты солгала, я прав?

—Не солгала, а пошутила. Возможно. Но, может быть и нет.

На его лице появилось мучительное выражение. Видимо, зануда не мог оставить задачу нерешённой. Ага, кажется, кто-то попался! Сдаваться он, очевидно, тоже не привык.

—Отсюда есть выход наружу?— я снова улыбнулась жертве милейшей из улыбок.

Гильом раздражённо махнул рукой куда-то в сторону.

—Если бы ты меня узнала…— пробормотал он.— Нет, это тоже исключено. Тебе о ботанике проговорился Фаэрт, да?

Но я уже направлялась в указанную сторону и не стала отвечать. Пусть помучается. Ибо нефиг.

Высокие стеклянные двери, обрамлённые рамкой из вишни. Много-много света. И — сад. Я спустилась по широким, загнутым сверху, ступеням и оказалась на тропинке, посыпанной мраморной крошкой. Над зелёными кронами белели вершины гор. Солнце ярко светилось на небосклоне. Благодать, да и только!