Гостиница на раздорожье - Анна Лерой

— Чтоб мне пропасть, — сказала я. — Это он голый в коридор вышел. Вот зуб даю! Я даже знаю, кто из него сейчас делает рагу и шапку.

— А я не знаю, — возразил Арно, и что-то в его голосе мне не понравилось. — Потому что это крик смерти. Есть разница, когда кричат просто так, а когда — от осознания, что пришел конец.

Ага, песец пришел пушистый песцу. Что-то как-то не верится.

— Да? — с сомнением переспросила я. Песец тем временем не умолкал, орал как придавленный. — Ну вообще — ты ту орчиху прекрасно видел. Смерть как хороша. Может, она его в сердце пронзила своей красотой? Или за какой другой орган зацепила?

С другой стороны, вот зачем мне такой скандал в гостинице, когда у меня она вся битком? Если выживет, сама убью, причем орать ему будет некогда. Возьму за хвост, раскручу над головой, и лететь он будет до самого Китая, и плевать, что здесь никакого Китая нет. Потому что я предупреждала и нечего расхаживать голым.

— Это не шутка. Я имею в виду — его убивают по-настоящему. Нет, ведьма, — Арно спокойно пожал плечами, — ты бы хоть подумала своей головой, — и он для наглядности постучал по собственной. — Я же некромант и такие вещи знаю и отличаю. Потому что от того, какой смертью кто умер, зависит, как ты его будешь ожи… Куда?.. 

Я уже не слушала и тащила его за собой, как он был, в коридор и далее по маршруту. Так-то я про смерть скорее гипотетически размышляла. Так-то труп в гостинице ухудшает репутацию сильнее, чем нудист. А хуже трупа только голый труп в коридоре.

— Вот сейчас и оживишь, если что. Только этого мне прямо сейчас и не хватало.

Плюс был один: к воплям песца привыкли и никто на его ор даже не чухнулся. Вот уж когда «волки, волки» вышли песцу боком. Я взлетела на второй этаж, волоча за собой покорного Арно, и обнаружила, что дверь по-прежнему закрыта.

— Что за черт?.. Черт, черт! Окно!.. Метла!..

Мысли мои, желания и страсти завертелись в мозгу с катастрофической скоростью. Не успею, теперь уже точно нет! И в этот момент, когда я уже поняла, что все пропало и Арно придется в худшем случае прятать труп, знакомое древко легло в ладонь.

«Вот это да», — ошеломленно подумала я. Как-то ничто же не предвещало, и одноклассница эта писала, что у меня с этим вообще-то напряг. Но размышлять было некогда, я вскочила на метлу и понеслась по коридору до открытого окна в конце, вылетела наружу, повернула и была уже возле нужного мне окна.

— Убива… 

Страдалец был жив, бледн и даже в труселях. Надо же, смерть решил встретить одетым? Или просто у Арно нюх затупился?

— Ты чего орешь? Что случилось? — строго спросила я. И, надо сказать, я едва не выругалась, да и вообще очень хотела разбить окно, выволочь песца за шкирку и сделать то, что и намеревалась. Довел, подлец, до предынфарктного состояния. — Опять шумим? Все, мне надоело. Собирайте свои манатки и проваливайте. Сей же момент. На счет «три» чтобы стояли у двери с чемоданом. Раз…

— Вы не понимаете! — взмолился песец. Точнее, сейчас он был человеком. И даже вслед за труселями вполз в рубашку. Как раздевался песец, я видела, а как одевался — это было в новинку. Я даже успокоилась немного, кровожадность умерила. Поняв, что опасность миновала, он приоткрыл створку окна, и мне стало его лучше слышно. — И да, я уеду, уеду вот сегодня же. Без слетника, пешком дойду до деревни. Там все лучше, чем здесь. Без шуток — ко мне лез кто-то в окно. 

— Кто? — ухмыльнулась я.

— Не знаю. Я не видел.