Королевство на грани нервного срыва - Надежда Первухина

— Очнись, миленькая, родненькая, очнись!

Не помогало. Тогда я подхватила ее на руки и уложила прямо на пол. Стащив корсет и расстегнув все пуговицы на платье, я принялась делать Оливии массаж сердца и искусственное дыхание. Через несколько минут она судорожно вдохнула:

— Мама!

Впервые я услышала от нее это слово. Я поняла, что произнесла она его в состоянии шока. Дело плохо.

— Оливия, дыши!

Я приподняла ее и положила голову Оливии себе на колени. В это время очнулся маэстро Рафачелли. Он, пошатываясь, подошел к нам и сказал:

— Чем я могу помочь, донна Люция?

— Принесите воды.

Маэстро заметался по комнате и вдруг вскрикнул:

— Донна Люция, ваша охрана тоже лежит без чувств! А этот певец пропал! Он, верно, испугался того, как мы все лишились сознания и сбежал!

— Об этом позже, сейчас надо, чтобы Оливия окончательно пришла в себя. Так что там с водой? Вон кувшин стоит, что в нем?!

— Ох, вино… Воды нет.

— Все равно, наполните бокал и тащите сюда!

Оливия открыла глаза, ощутив у губ край серебряного бокала.

— Оливия, выпей, это вино. Ну, хоть несколько капель!

— Нет, — отшатнулась Оливия, оттолкнула рукой бокал, и он вылетел у меня из пальцев, расплескивая вино по одежде и ковру. — Это смерть, это смерть пришла за мной!

— Оливия, это же я, твоя Люция!

И вдруг моя падчерица вскочила, завопив так, словно ее прижгли каленым железом:

— Смерть здесь! Смерть! И могильные черви! Мне страшно, страшно, спрячьте меня куда-нибудь!

И упала как подкошенная. Я подскочила к ней, леденея от ужаса. Но, слава святой Мензурке, она дышала, бледность ушла с ее щек. Она… заснула?

— Маэстро, — позвала художника я, а сама вскочила и принялась отчаянно дергать за сонетку колокольчика, призывая слуг: — Помогите мне привести в чувство охранников, пронто.

— Уже, — ответил художник.

Теобальд и Марселино стояли у дверей покачиваясь, словно каждый из них выпил по бочонку крепчайшего чернохмельного пива. Лица у них были бледные, растерянные и еще как будто обиженные, словно их обманул карточный шулер, а они не успели оторвать ему руки и ноги.

— Мессеры, — сказала я. — Куда делся певец? Как вы его упустили?

— Ваша светлость, — развел руками Теобальд. — Так он в коридор ушел.

— Какой коридор? — рассвирепела я. — Он тут своей балладой всех чуть не прикончил! Ищите его по всему замку и немедленно волоките ко мне!

— Этот коридор не в замке, — развел руками и Марселино. — Он, как петь закончил, рукой перед собой знак начертил, и образовался коридор. Светящийся. Прямо перед ним. Он туда шагнул и сказал только: «Я ее брат».

— Он сказал еще: «Она пришла». И все.

— Ничего не понимаю, — пробормотала я. — О святой Градусник! Да эту балладу он о своей сестре пел и о себе! Да, но почему? Почему нам?

Вбежали две горничные.

— Сто лет вас жду, распустехи! — рявкнула я. — Госпоже Оливии дурно! Помогите мне отнести ее в покои! И кто-нибудь потом сбегайте за Сюзанной! Она нужна мне немедленно! Парни, идите на кухню, и пусть вас как следует накормят и дадут вдоволь выпить чернохмельного. Маэстро…

— Я позабочусь о себе сам, не беспокойтесь, — замахал руками маэстро.

— Благодарю.

С помощью служанок мы отнесли Оливию в ее спальню. Сюзанна уже ждала нас там. Она помогла мне раздеть падчерицу и облачить ее в простую сорочку; почувствовав, что у Оливии жар, она принялась обтирать ее теплой водой с несколькими каплями уксуса и лимонного масла.

— Рози, ты иди и приготовь отвар из укрепляющих трав, я тебя учила, — велела она одной служанке. — А ты, Белинда, одевайся потеплее и бери двуколку — поедешь в Торренто за доктором Гренуалем. Торопитесь. Дело плохо.

Служанки вымелись из комнаты как две пылинки. Я посмотрела на Сюзанну.

— Мама, я ничего не понимаю, — проговорила я.

Да, Сюзанна — моя здешняя биологическая мать. Хотя начинала я жить в качестве сироты. Хм, запутанно получается. Но дело в том, что вообще я не с этой Планеты и даже не из этой вселенной. Вы же в курсе, что вселенных, как параллельных, так и перпендикулярных, бесконечное множество, и называется это Все Сущее. Так вот, моя родная планета называется Нимб, находится в антисингулярности, и там я являюсь старшей звездной принцессой, по имени Ай-Кеаль. Тамошняя вселенная находится в состоянии перманентной войны, и пока моя младшая сестра Ай-Серез оплакивала гибель нашей матери-королевы от лап продажных генералов, я струсила и ушла во вневекторное подпространство. Давайте я не буду вам объяснять, что это такое, а просто скажу, что прошла обратный цикл развития и человеческим эмбрионом внедрилась в чрево Сюзанны, напрочь забыв о своем звездном прошлом. Сюзанна тогда была молода и состояла в незаконной связи с Фигаро, который, естественно, тоже был молод и на тот момент состоял в браке. Вот тут и подселилась я. Сюзанна скрыла свою беременность от всех в замке и в метельный месяц февруарий отправилась рожать меня в заброшенную, промороженную часовню. Она не могла меня убить, она была полна любви и жалости, но также она не могла прийти с ребенком в замок, ведь женщину, родившую без мужа, по местному закону побивают камнями. Сюзанна закутала меня в пеленки и одеяла, положила в корзинку и оставила на пороге трактира «Рог и Единорог». Трактирщица умягчилась ко мне сердцем, а когда я достаточно подросла и проявила сообразительность не только в выливании помоев, мытье полов и пивных кружек, она решила отдать меня в девичий пансион при аббатстве Святого Сердца, что было с ее стороны серьезным актом милосердия. В пансионе я выросла адской хулиганкой, но и ума мне было не занимать, видимо, за эту гремучую смесь меня выбрал герцог и поэт Альбино Монтессори в компаньонки к своей дочери Оливии. Оливия тоже оторва каких мало, так что здесь мы сошлись. Только раньше она страдала тяжелой врожденной болезнью, и великий поэт Альбино Монтессори за человека ее не считал. Однако, когда в Кастелло ди ла Перла появилась компаньонка Люция Веронезе, все сильно изменилось. Во-первых, сама не подозревая о своем звездном начале, я сумела полностью исцелить Оливию от ее уродства. Кстати, с недавних пор мы обе вечны, и моя кровь способна оживлять, так что я довольно ценное существо для замка (герцог об этих способностях не знает, да я особо и не распространяюсь). Когда же замок оказался под угрозой продажи всяким галактическим риелторам и выходом было только бракосочетание с принцессой, я вовремя подсуетилась и женила герцога на себе. Чтоб сохранить замок. Ведь это не просто замок, а Абсолютный Ноль, точка пересечения множества пространств (на деле это практически незаметно, ну разве бочка для дротиков и синяя светящаяся плесень, которая тихо поет себе в уголке кладовой с моющими средствами). А с Сюзанной мы неукоснительно храним нашу тайну матери и дочери. Не дай Исцелитель, папа Фигаро узнает! К тому же внебрачные роды — преступление без срока давности, и я не хочу гибели Сюзанны, я уж лучше всю нашу Старую Литанию термоядерной энергией из глаз выжгу, у меня энергии-то немерено, как светлой, так и темной…