Любовь на крови - Мелисса де ла Круз

– Пойдем, я живу тут рядом.

По пути к дому Фрейя остановилась у корейского продуктового магазинчика на углу. Она купила букет цветов, две упаковки свежих фруктов и веточку мяты. В отличие от обычных тусклых товаров, продающихся в подобных магазинчиках, все, к чему прикасалась Фрейя, словно бы начинало светиться: клубника сделалась красной и мясистой, а дыни засияли оранжевым. Мята пахла так, словно ее только что сорвали с грядки где-нибудь в Провансе.

Фрейя провела Оливера к ветхому многоквартирному дому с раздолбанной входной дверью.

– Уведомление о реконструкции района еще не приходило, – пошутила девушка.

Оливер поднялся следом за нею на третий этаж. На площадке было четыре двери. Фрейя открыла ту, которая была выкрашена в красный цвет.

– Слава богу, что у меня окна выходят на улицу. В тех двух квартирах они смотрят во двор.

Квартирка была маленькой по любым меркам, а по стандартам нью-йоркской недвижимости – вообще крохотной. Посреди комнаты красовалась старомодная ванна на декоративных ножках, рядом была устроена миниатюрная кухонька с дряхлыми хозяйственными приспособлениями. Напротив окна стояла кровать с балдахином, задрапированная гобеленом с узором «огурцы». Но стоило Оливеру войти в комнату, как он, к удивлению своему, обнаружил, что та вовсе не так мала, как казалось с порога. Он ошибался. Квартира была большой и роскошной, с библиотекой, полной книг, по одну руку, и с надлежаще обставленной столовой – по другую.

– Присаживайся, – предложила Фрейя, указывая на роскошный диванчик, которого здесь только что не было – Оливер был в этом совершенно уверен.

На стене висели старинные портреты и картины, способные украсить собою любой музей. Вон там, случайно, не Ван Дейк? Вот эта – точно кисти Рембрандта. Обычная богемная запущенность исчезла, и вместо этого оказалось, что Оливер сидит на превосходном диване в элегантно обставленной гостиной с камином, в котором горит огонь. Окна у пожарного выхода по-прежнему смотрели на авеню Си, но Оливер мог бы поклясться, что слышит шум океанского прибоя.

Фрейя отправилась в спальню переодеться. И опять же, Оливер не видел ее с порога; и что произошло с той кроватью под балдахином? А с ванной на фигурных ножках? Он что, совсем уже свихнулся? Когда девушка вернулась, на ней была фланелевая пижама. Фрейя включила плиту – сверкающую, в стиле хай-тек, а не ту старую и уродливую белую, которую он видел с порога, – и начала разбивать яйца.

– Тебе нужно позавтракать, – пробормотала она, мелко нарезая мяту.

С кухни потянуло соблазнительным запахом, и через несколько минут Фрейя поставила две тарелки на небольшой столик рядом с мягкими диванчиками. К этому моменту Оливер уже смирился с тем фактом, что квартира Фрейи не то, чем кажется на первый взгляд, и не удивился появлению еще одного удобного и красивого предмета меблировки. Может, это все сон? Если и так, просыпаться ему не хотелось.

Он откусил кусочек. Яичница была воздушной, а мята придавала ей интересный, немного резковатый привкус. Оливер проглотил свою порцию в три приема.

– Ты был голоден, – заметила Фрейя, подтянув колени к подбородку.

Юноша кивнул и вытер руки льняной салфеткой. Он смотрел, как Фрейя медленно ест свою порцию, наслаждаясь каждым кусочком.

– Расскажи мне о ней, – попросила Фрейя, облизав вилку.

– Она была моим лучшим другом.

Оливер рассказал ей все о своей дружбе с Шайлер, с самого начала и до горько-сладкого конца. Он обнаружил, что с Фрейей он способен говорить о Шайлер, не испытывая боли. Он смеялся и наслаждался воспоминаниями. Оливер проговорил до позднего утра. Он смутно помнил, что помог Фрейе с посудой, а потом уснул на ее кровати.

– Ты слишком молод, чтобы терпеть такие потери и лишения, – прошептала Фрейя за миг до того, как он закрыл глаза.

Когда Оливер проснулся на исходе дня, оказалось, что он держит Фрейю в объятиях.