Санкция на жизнь - Сергей Палий

Стас выругался вполголоса и вернулся в комнату. Брякнулся на кровать рядом с задремавшей супругой, чувствуя, как по бокам побежали мурашки, а в висках застучала кровь. Все-таки не каждый день приходится сталкиваться с людьми, страдающими умственными расстройствами в тяжелой форме.

– Кто это был? – сонно спросила Лена, прижимаясь к нему.

– Ошиблись, – коротко сказал Стас, обнимая ее и чувствуя под ладонью холодок. – Замерзла?

– Нет. Это ты весь горишь. Не заболел? Померил бы температуру…

– Все нормально. Спи.

– Ладно, милый. Доброй ночи.

Через минуту Лена уже мирно посапывала, уткнувшись Стасу в подмышку. А он еще долго не мог заснуть, глядя на темный потолок, по которому время от времени пробегали едва заметные отсветы от проезжающих где-то далеко внизу авто.

Мысли вертелись вокруг неказистого посетителя. И чем сильнее Стас хотел выбросить его из головы, тем настойчивей дурацкий образ человека с зонтиком укоренялся в сознании. Быть может, все-таки стоило выслушать его? Да нет, ерунда…

Что-то казалось Стасу не совсем обычным в прошедшем дне. Но он никак не мог понять – что именно… То ли случайная встреча с бывшим другом Миргородом, то ли до приторности симпатичная жена, то ли какое-то другое неуловимое ощущение, маячившее на грани восприятия, но никак не желавшее ее пересекать.

А может, нелепое предупреждение о рейсе, высказанное безумцем в архаической шляпе?

Где-то мерещилось несоответствие.

И ключ на шее неприятно холодил кожу.

* * *

Центральное здание крупнейшего в Солнечной системе карго– агентства «Трансвакуум» находилось в пятнадцати километрах к югу от второй кольцевой дороги. Его стальные ребра и стеклянные переборки взлетали на стометровую высоту и по форме напоминали старинную тушу ракеты-носителя. Выглядела вся конструкция внушительно и новичкам представлялась символом космической романтики прошлого.

Опытные пилоты уже разучились любоваться вычурными формами офиса. Они просто заходили в центральные двери, поднимались на нужный этаж, получали допуск и отправлялись на космодром.

Бывалые уже не смотрели зачарованно в небо, они просто делали свою работу – уходили в очередной рейс.

Но Стас перед маршрутом всегда останавливался перед этим неказистым и все же в чем-то грандиозным памятником, воздающим дань первым полетам. Ему казалось, что здание карго-агентства вот-вот сорвется со стартового стола и, гремя дюзами, поднимется ввысь. Навстречу неизведанному пространству, где человек слишком мал и одинок, чтобы устанавливать свои правила. А еще его не покидало ощущение при взгляде на стилизованную ракету-носитель, будто самый главный шаг человечества до сих пор не сделан.

Размяв затекшую шею, Стас глянул на часы и поспешил внутрь. Предстоял муторный предстартовый допуск-контроль, а санкционеры «Трансвакуума» отличались особой дотошностью.

Выйдя из лифта на седьмом этаже, Стас одернул форменный китель и направился прямиком к руководителю дежурной смены контроля. Сегодня работал Илья Шато – крепенький парень, раньше занимавшийся дизайном, но несколько лет назад почему– то решивший сменить профессию и пойти в обслугу карго– перевозок.

– Стас, привет, – обрадовался Илья, отрывая глаза от каких-то бумажных документов и захлопывая внушительную кожаную папку. – Видишь, чем приходится заниматься приличному санкционеру: подсунули какие-то писульки. Якобы они шибко важные, поэтому в электронном виде не рискуют пересылать…

– И что, действительно настолько важные? – спросил Стас, усаживаясь в кресло напротив.

– А вот это не твое дело, – моментально нахмурился Шато. – Пил вчера?

– Бокал красного.

– Один?

– Два.

Илья осуждающе покачал головой. Потыкал стилом в растр монитора, делая пометки.

– Медики пропесочат тебе мозг, – сказал он наконец. – Тут такое дело… Со вчерашнего дня «Эфа» в усиленном режиме работает.

– Серьезно? С чего бы это? – Стас постарался не показать эмоций, но по спине вновь скользнул холодок. Перед глазами вдруг возникло серое от испуга лицо вчерашнего ненормального с зонтиком.

«Эфа» – это не шуточки. Комплекс орбитальной защиты, контролирующий околоземные полеты и отслеживающий всю гражданскую и торговую навигацию. Фактически – цербер, следящий за планетарной дисциплиной. Сотрудники «Эфы» имели санкции высшего порядка и могли остановить любого дальнобоя или туриста, а при надобности применить силу. И не приведи вакуум испытать на себе мощь стационарных лазеров или ракет класса анти-М.

– Не знаю, Стас. Какая-то вводная им поступила из ЦУПа.

– Ого.

– Именно – ого. Так что смотри, не выпустят тебя в рейс сакциры-медики… – Илья подозрительно прищурился. – А чего у тебя морда такая помятая?

– Внеочередку на жену вчера выбил. Сам понимаешь: новые ощущения.

– Ясненько. – Лицо Ильи стало непроницаемым. – Ладно, поехали. Имя.

– Станислав.

– Фамилия.

– Нужный.

– Отчество.

– Иванович.

– Полных лет.

– Двадцать семь.

– Адрес постоянной регистрации.

– Москва, Септимский переулок, 217, 95.

– Семейное положение.

– Женат. Расписан вчера.

– Сколько циклов были женаты ранее?

– Семьдесят три.

– Нынешний взаимный допуск.

– 7-Л.

– Статус дружбы.

– Не активный.

– Стаж работы в «Трансвакууме».

– Шесть лет.

– Должность.

– Пилот среднетоннажных челноков. Категория 8-С.

– Разрешенная дальность.

– В пределах орбиты Нептуна.

– Отношение к употреблению алкоголя, никотина, наркотических и психотропных веществ.

– Отрицательное.

Илья оторвал взгляд от монитора и внимательно посмотрел на Стаса. Произнес без тени улыбки:

– Уточните отношение к алкоголю.

– Отрицательное, – невозмутимо проговорил Стас.

Шато вдруг бахнул по столу кулаком и проорал:

– Хватит паясничать, Нужный! Не устраивай клоунаду! Мы тут что, шутки шутим, мать твою? Знаешь, что в этой папке? – Он снова шарахнул. Теперь уже ладонью по кожаному переплету. – Тут санкции на отмену сотни торговых рейсов! Даже тяжеловоз экстратоннажа «Альбин-2» не выпускают с орбиты на штатный маршрут к Харону, не то что вашу шелупонь… И если ты будешь сейчас фиглярствовать, я мигом занесу тебя в черный список. Усек?

– Да, – в замешательстве от такого напора, ответил Стас.