Камелот. Осколки легенд - Эдгар Запашный

— На руины, — ответил Ричард.

— Мы поговорим об этом позже, — отрезала леди Тесса. — Я прошу вас не превращать завтрак в военный совет. Он назначен у нас на двенадцать, так что приберегите красноречие для своих полководцев.

— А я попрошу не использовать его для очередных попыток убедить меня в том, что… — Ричард не закончил.

Леди Тесса устремила на сына такой взгляд, что не только он, но и все сидящие за столом дружно опустили глаза в тарелки и принялись завтракать.

— А все-таки, когда у нас наконец будет праздник? — нарушила тишину шестнадцатилетняя Хлоя.

— Сегодня, — ответил Эдем и, перехватив неодобрительный взгляд матери, добавил: — Я уже почти поправился, и небольшая порция веселья мне совсем не повредит. Обещаю много не танцевать, не устраивать состязаний и не смущать прекрасных дам своими речами! — Он поднял руки вверх. — Я больше не переживу ничего подобного тому, что случилось в прошлом году с леди Юлией.

— А что, что у вас произошло с Юлией? — в один голос заинтересовались сестры.

— Да она буквально преследовала меня, желая, чтобы я женился на ней после того, как я сдуру нашептал ей на ушко пару забавных вещей.

— Пошлых, — констатировал Ричард.

— Пикантных, — уточнил брат.

— Хорошо, пусть праздник будет сегодня, только помни о том, что ты обещал, — леди Тесса погрозила пальцем.

Эдем вышел из-за стола и направился в свои покои. Поднимаясь по большой лестнице с галереей портретов славных членов династии Виздомов, ведущей из обеденной залы к спальням принцев, он обернулся к семье и улыбнулся. В этот момент его пальцы так сильно сжали ореховые перила, что побелели. Эдем скрывал под улыбкой чудовищную боль. Его новая шелковая рубашка, принесенная Гилбертом, прилипла к спине от пота, тело колотил озноб.

Едва закрыв за собой дверь своей комнаты, принц опустился на колени возле кровати и заплакал. Но плакал он не от боли, а от досады на те несвойственные ему чувства, что душили его сейчас, из-за ощущения непонятного бессилия, которое поселилось вместе с раной в его атлетически развитом теле, из-за холодного ужаса, который сковывал его сильнее страха смерти… Эдему было страшно за свою душу, которая, казалось, больше не принадлежала ему, словно кто-то сейчас, в эту секунду, самовольно решал его судьбу…

* * *

— Мама, ты не могла бы задержаться, мне нужно поговорить с тобой, — тихо сказал Ричард леди Тессе, едва сестры вышли из-за стола и они с матерью остались наедине.

— Я никуда не тороплюсь, — произнесла леди Тесса и придвинулась к сыну.

— Даже не знаю, с чего начать… — Ричард стиснул руки. — Просто последние дни меня мучает кое-что, и кажется, что только ты сможешь серьезно выслушать и понять…

— Я никуда не тороплюсь, — терпеливо повторила леди Тесса, заботливо убирая с рукава сына прилипшее перышко.

— В общем… Помнишь, как когда-то давно, после такого же завтрака, вы с Гилбертом задержались и рассказывали очень интересные истории про Жа-Ве-Дю…

— Де-Жа-Вю…

— Да, да… Де-Жа-Вю… Короче говоря, он приходил ко мне во сне…

— Кто, Гилберт?

— Ты шутишь, а я пытаюсь быть серьезным, потому что со мной происходят странные вещи! После того, как Эдем получил ранение в бою.

— Не заставляй меня извиняться повторно. — На этот раз королева уже не шутила.

— Я часто вижу один и тот же фантастический сон. В последнее время он столько раз повторяется, что я запомнил его содержание не хуже ваших с Гилбертом сказок о драгах, разных лесных тварях и чудовищах, которые вы нам рассказывали с самого детства. — На лбу Ричарда появились морщинки, которые, как и его взгляд, выдавали волнение. — Сначала я видел белый трон с гербом, на котором было коряво нацарапано чем-то острым: «Кароль Ричерд», потом видел прекрасное озеро с огромной радугой, и лестницу из белого камня, которая ведет высоко наверх, в белую башню. Словно я поднимаюсь по этой лестнице, но в какой-то момент останавливаюсь, чтобы посмотреть вниз. Вижу завиток ступеней, и мне кажется, что я прошел намного больше, чем на самом деле. Помню голос, который постоянно несет какой-то бред: «Иди вверх, пока видишь перед собой ступени, не оборачиваясь и не глядя по сторонам. Стоит тебе оглянуться, посмотреть вниз и увидеть, чего ты достиг, тебе не захочется идти дальше, и станет казаться, что и так достаточно пройдено. С высоты всегда все выглядит иначе… И в этот момент ты упадешь…» — Ричард обратил горящие глаза к матери. — И каждый раз меня словно кто-то толкает в эту пропасть. Я открываю глаза и больше не могу заснуть, потому что все, что я вижу в этих снах, настолько реально, что даже явь в сравнении с ними может показаться сном…

— Ты был ребенком в том сне? — спросила леди Тесса.

— Откуда ты знаешь? — Ричард явно не ожидал услышать таких слов.

— Потому что это всего лишь детские воспоминания. — Она улыбнулась. — Воспоминания о Камелоте!

— Камелоте? — сурово переспросил Ричард после секундного раздумья. — Ты что, снова пытаешься шутить?

— Разве похоже, что я шучу? — Королева улыбалась, но в ее улыбке действительно не было ни капли иронии.

— Но тогда почему я слышу название вымышленного города из известных каждому ребенку нашей округи сказок, и при этом ты утверждаешь, что не смеешься надо мной? — В голосе принца зазвучала обида.

— Скорее всего, потому, что пришло время тебе услышать не сказки, а легенды. Легенды, которые должен узнать повзрослевший воин, а не дети всей округи.

— Погоди-погоди, — остановил ее Ричард. — Ты говоришь слишком много того, что без подробного пояснения не укладывается у меня в голове. Сначала сны, потом воспоминания, а теперь сказки и легенды. — Он недоверчиво взглянул на мать.

— Думаю, нам надо продолжить этот разговор немного позже. Боюсь, я не слишком сведуща в таких вещах. Пусть лучше тебе этот сон разъяснит…

— Не слишком сведуща в толковании сна? — Ричард был обескуражен таким поворотом разговора с матерью, словно он попросил о том, о чем не стоило просить.

— Тебе лучше спросить отца, я уже не вправе говорить с тобой об этом. — Леди Тесса поднялась из-за стола, давая сыну понять, что разговор окончен.

— Но это глупо! — Ричард тоже поднялся. — Ты прекрасно знаешь, что отец уже плохо дружит с действительностью, а уж чтобы рассказать о происходившем четверть века назад…

— Я ослышалась или мой сын только что обвинил меня в глупости? — Черты лица королевы заострились, а губы превратились в две тонкие линии. — И не смей так говорить об отце!

— Прости, мама, но король давно уже не разговаривал с нами, и я…

— Вот и поговори с ним наконец, — отчеканила королева и удалилась из обеденной залы, громко стуча каблуками по каменному полу.

* * *