Уходя, гасите всех! - Олег Филимонов

Работа на заводе оставляла отцу мало времени для охоты - на выходные далеко не заберешься. Только во время отпусков он мог оторваться по полной программе, отправившись на промысел куда-нибудь подальше, в один из глухих уголков нашей необъятной родины, где еще окончательно не повывели дичь. Обычно компанию ему составлял дядя. Естественно, брали и меня. Мы добирались до места самолетом, поездом и попутным транспортом, а потом сплавлялись на байдарке по подходящей водной артерии, по пути давая волю звериным… в смысле, охотничьим, инстинктам.

Надо сказать, что взгляды отца на охрану угодий существенно изменились - треснули розовые очки. Теперь он считал, что природу надо охранять вовсе не от браконьеров, а от любой “хозяйственной” деятельности, а пуще того от направляющей эту деятельность руководящей верхушки. Такие идеи посещали его уже давно, еще в те времена, когда он устраивал царские охоты членам единственной и неповторимой вульгарной партии, следя, чтобы те по пьянке не отстрелили друг другу члены. Однако глаза окончательно открылись только теперь: вернувшись в места, которые кишмя кишели дичью еще год назад, запросто можно было обнаружить там безжизненную пустыню. Как, например, случилось на Кушумском канале, где, борясь с неведомой напастью, степь потравили с самолетов. Не известно, победили напасть или нет, но любую живность вывели под корень, а на неоглядных степных просторах зримым свидетельством беспредела догнивали сотни и тысячи туш сайгаков. И это только единичный пример…

С наступлением в стране демократических преобразований, то есть когда жрать стало вообще нечего, а “члены” поменяли окрас с красного на любой другой, напрочь избавившийся от любых иллюзий папаша извлек из шкафов свой нехилый арсенал и матерым браконьером скрылся в лесных дебрях. Там он был в своей стихии. В городе ловить было нечего - завод встал, а на любую более-менее нормальную работу устроиться оказалось практически невозможно. Наглядным примером был дядя Андрей, тоже давно ушедший из охотоведов, и теперь мыкавшийся по нескольким работам в несбыточной надежде прокормить семью на получаемые там гроши. И от этого постепенно зверевший.

Вот тут-то в полной мере и пригодились любовно изготовленные луки - настоящему браконьеру сподручнее пользоваться бесшумным оружием, да и с дорогущим боеприпасом заморачиваться не надо. Теперь большую часть времени отец пропадал в лесах, лишь изредка наведываясь домой, заросший дикой бородой и перегруженный свежей дичиной, что в эпоху нарождавшихся рыночных отношений, местами выглядевших как возврат к натуральному хозяйству и меновой торговле, было весомым подспорьем. Когда выдавалась возможность, то есть в основном во время школьных каникул, к отцу присоединялся и я.

Наслаждавшийся свободой папа сожалел только об одном - ответственные за развал страны деятели в лесную глухомань забредают редко, и к его трофеям нельзя добавить их рога, головы и шкуры. Правда, вонючее мясо и гнилую требуху все равно пришлось бы выкинуть, ну или оставить приманкой для других.

В то же время попавшая под сокращение мать получала второе, внезапно ставшее невероятно востребованным, образование - психолога. Видимо, чтобы на ряду с расплодившимися чумаками, экстрасексами, колдунами и прочей нечистью пудрить мозги верящим в эту чушь лохам - в основном дамочкам предпенсионного возраста. Нет, безусловно, нечто выходящее за рамки обычного в нашим мире существует - бывали случаи убедиться, - но вот паразитирующая на подобных вещах братия к этому “нечто” отношения, как правило, не имеет. Психология тоже дело хорошее, но, внезапно обретя невероятную популярность, она, на мой взгляд, очутилась в одном ряду с профессией колдуна. Оправдывало маму то, что она и сама в это верила… это же и печалило. Я к ее новой профессии относился строго отрицательно, но жить было как-то надо, не строить же финансовые пирамиды?

Попутно с дававшим сносно существовать охотничьим промыслом, мы с отцом воплощали в жизнь и другие проекты:

Перегнали из Казахстана приобретенный там за копейки (вернее, обменянный по бартеру) табунок лошадей - чуть ли не чистокровных Ахалтекинцев, - и удачно загнали его фермерам - тогда-то я и научился кидать аркан. Им же сплавили вытащенную из болота пушку. На хрена она им сдалась, я так и не понял, но мы удачно сменяли проржавевшее орудие на несколько свиней, которых тут же пустили на мясо.

Отлавливали ястребов и кречетов, а потом контрабандой переправляли их туда, где зажравшиеся арабы любили побаловаться соколиной охотой - в Эмираты.

Били на Белом море нерпу, ловили в Карелии речной жемчуг и собирались в Архангельскую область за алмазами… но не срослось. Много чего было…

Потом к нам присоединился и плюнувший на все и вся дядя Андрей. Его собственный малолетний сынок под любым предлогом старался избежать всего связанного с путешествиями и охотой. Возможно, его перекормили этой “кровавой забавой” с раннего детства, но со мной подобного почему-то не произошло, скорее наоборот - привило вкус. Из-за чего моментами дядя испытывал некоторые комплексы, сомневаясь даже в собственном отцовстве…

К сожалению, в отличие от отца и дяди, посвящать все свое время таким замечательным занятиям я все-таки не мог - образование, будь оно неладно! Приходилось, скрипя зубами, покидать любимые леса и отправляться доучиваться в школу. И это в то время как наставники планировали бросок на Таймыр за мамонтовой костью или другие, не менее интересные прожекты. Обидно было до слез!

Сейчас и поверить трудно, в какие авантюры мы тогда вписывались. Да и материальную выгоду они приносили редко, но жить было интересно!

К окончанию средней школы я был уже мастером спорта по пятиборью, где-то даже международного класса, так как пару раз брал призовые места на мировых чемпионатах. Несмотря на то, что несколько позабросил тренировки, появляясь там от случая к случаю - постоянно находились более интересные занятия. Если бы не это, мог бы добиться и большего - глазомер, реакция, выносливость и прочие данные у меня были очень неплохими, но вот техника, из-за раздолбайства, прихрамывала. К тому же меня подводил конкур. Не то, что я был плохим наездником, как раз напротив, просто всадник ростом 195 сантиметров и весом больше ста десяти килограмм для выбранной жеребьевкой лошадки чаще всего оказывался тяжеловат. Недаром в жокеи подбирают маленьких и легоньких, а я, как не раз подмечали окружающие, телосложением напоминал Дольфа Лундгрена, только в отличии от киноактера был другой масти. То есть не “белокурая бестия”, а напротив, черноволосая и смугловатая. Порода такая - от отца и деда я ни внешностью, ни статью почти не отличался, разве что был чуть тяжелее. А если смотреть старые фотографии, то и прадед мой такой же крепкий и цыганистый на вид.

Мне не раз советовали выбрать что-нибудь одно: например, фехтование, стрельбу или плаванье, - но к тому моменту спортивная карьера меня уже не интересовала, да и стране спортсмены оказались не нужны. А вот занятий рукопашным боем я не бросал, справедливо полагая, что в жизни оно пригодится. Находил время посещать тренировки или занимался самостоятельно.

Когда пришло время отдавать долг Родине, я на него просто нас… наплевал короче, следуя по проторенной родителем дорожке - свалив в экспедицию. Потому как в должниках себя не числил. За державу было обидно, но, по-моему, это как раз государство, возглавляемое прорвавшимися к рулю ворами и ублюдками, кинуло через хрен своих граждан, дочиста ограбив население и продолжая разбазаривать страну направо и налево. А высокопарный пи… трындеж с трибун и экранов о неких демократических преобразованиях меня давно уже не обманывал.