Город - Стелла Геммел

Она вдохнула поглубже, выдохнула – и пошла помогать.

Фелл заметил ее и подошел. Лицо у него было серое, щеки провалились, синие глаза и те потускнели. Он посмотрел на нее без всякого выражения.

– Я возьму флягу, – проговорил он хрипло. Потом указал на камень, где лежала Дун. – Позаботься о своей служанке.

Индаро кивнула и вскарабкалась на плоскую макушку скалы. Дун сидела там с шестеркой других: у кого нога перебита, у кого еще что. Сама она как раз накладывала лубок своей приятельнице по имени Марчетта. Рана была довольно скверная – Марчетта потеряла сознание. Индаро помогла Дун вправить кости и примотать ногу к сломанному клинку. Обе понимали, что Марчетта еще несколько недель не сумеет начать ходить, а может, полностью не выздоровеет никогда. Даже если враги прямо сейчас возьмут и испарятся в ночи.

Когда они кончили перевязку, Дун легла на бок, пытаясь устроиться поудобнее. Индаро заметила, как напряглось ее лицо, – рана давала себя знать.

– Дай посмотрю, – сказала она.

– Да там все в порядке, – раздраженно ответила Дун и отодвинула ногу. – Оставь.

– Ты собралась выжить в боях, а потом помереть от гангрены?

– Если пойдет плохо, ты все равно ничего сделать не сможешь. Ты, кстати, всю нашу чистую воду только что отдала.

– Зато немного бальзама припрятала.

Индаро порылась в кошеле и вытащила маленький, плотно закупоренный горшочек. Вода туда так и не проникла.

– Ты, кажется, единственная, кто верит, будто это зелье действительно помогает! – фыркнула Дун. – Как по мне, это сущая отрава.

Индаро не могла ее за это винить. Она купила бальзам у какой-то старухи далеко на юге, в пограничном городе Сарисе, где они стояли лагерем больше года. Бабка сказала, что целительное средство изготовлено из дубового мха с ивовой корой: оба растения были редкостью на жарком и засушливом юге. С тех пор Индаро добросовестно смазывала бальзамом всякие порезы, причем вроде бы не без некоторой пользы. Потом она с его помощью попыталась спасти жизнь Маку Одарину – своему боевому товарищу, одному из первейших бойцов в отряде Диких Котов. Тот получил вроде бы незначительную рану, но нога стала гнить. Она извела почти весь горшочек, день за днем смазывая ему рану, пока Одарин постепенно слабел, а нога мало-помалу чернела. Ее в конце концов пришлось отнять, но он все равно умер. С тех пор никто не прикасался к хваленому бальзаму, – наоборот, люди шарахались от него, точно он был проклят.

– Ну хорошо, мазать не буду, – слабо улыбнулась Индаро. – Просто дай сюда ногу. И вообще, тебе слушаться меня полагается!

Делать нечего, Дун с большой неохотой позволила ей размотать повязку и осмотреть рану. Глубокий и широкий разрез проходил по задней части левого бедра, прямо под ягодицей. Были видны рассеченные мышцы, но важные кровеносные сосуды клинок все-таки миновал. Как бы то ни было, кровь еле удалось остановить; прошлой ночью Индаро всерьез опасалась за подругу. Из раны и теперь сочилась сукровица и кровь. Но, насколько можно было рассмотреть в меркнущем свете, воспаления не случилось.

Дун сама свою рану, понятно, не видела.

– Ну? – спросила она, выворачивая шею. – Что там?

Умереть можно множеством способов. Принимать такую смерть, какая досталась Маку Одарину, никому не хотелось.

– Все в порядке. Смотри Феллу Эрону Ли свой зад не показывай, а то он тебя завтра же в строй поставит!

Индаро откинулась на теплый камень, застонав от сладостной боли: судорога в плече начала отпускать.

– Сколько наших осталось? – спросила она, зная, что Дун наверняка следила за каждым ударом меча и подсчитывала сраженных друзей.

– Ходячих – восемнадцать. Есть ли еще кто совсем целый, вроде вас с Феллом, даже не знаю.

Она передернула плечами. Имелось в виду, что Фелла и не могли ранить. Он был неуязвимым. Сто с лишним дней боев, а на нем ни царапины. Заговоренный, да и только.

Индаро посмотрела туда, где обходил едва живое воинство их предводитель. Он присаживался на корточки возле каждого раненого, для всякого находил несколько слов. Индаро знала: он не станет восхвалять их мужество или звать в новую битву назавтра. Нет, он не такой. Фелл, вероятно, просто присматривался к каждому из мужчин и женщин, прикидывая, выживет или умрет. А если выживет – то сможет ли с рассветом снова сражаться.

Вот он поднял голову и заметил ее взгляд. Индаро показалось, будто на его лице отразилось некое чувство. Нет, конечно же, ей примерещилось. Она никогда в жизни своей не встречала никакого столь же скрытного, как Фелл Эрон Ли.

А кроме того, уже по-настоящему темнело. Она вновь посмотрела на запад, где меркнущее небо приобрело странный, серо-зеленый оттенок. Небо было затянуто плотными облаками. Индаро в самый первый раз ощутила в воздухе тонкий холодок подступающей осени.

– Смотри-ка! – сказала Дун.

Индаро оглянулась туда, куда подруга указывала рукой: с севера к осажденным трусцой приближалась одинокая бегунья.

– Разведчик возвращается! – прокричала вниз Индаро, узнав одну из своих.

Фелл сразу поднялся и пошел навстречу женщине, чтобы коротко переговорить с ней. Потом огляделся по сторонам и сказал:

– Слушайте… – Он почти не повысил голоса, но его услышали все, и в лагере вмиг стало тихо. – Они отошли к реке. Луны нет, поэтому ночной атаки, скорее всего, можно не опасаться. У нас на исходе питьевая вода, поэтому давайте-ка все сюда свои фляги. Гарвей утром выдаст каждому его долю. Сперва… раненым, потом остальным.

Запнулся он еле заметно, но Индаро обратила на это внимание. И поняла смысл его запинки, как, впрочем, и все вокруг. Воду отдадут тем раненым, кто имеет шансы выжить. Те, кого осенила крылом смерть, ухода не получат. Ни глоточка воды. Так и умрут, страдая от жажды. Жестоко, но оправданно и понятно.

– Синякам приходится ничуть не легче, чем нам, – продолжал Фелл. – Пищи и воды у них примерно столько же. Много убитых и раненых. И они в наступлении тратят больше сил, чем мы – в обороне. Так что наша будущность поистине в руках богов. Победит тот, к кому первому подоспеет подмога. Отсюда до безопасных мест всего сорок лиг. Я выслал гонца. Помощь может появиться даже нынешней ночью. Если ее не будет – придется держаться.

Он умолк, словно сказав все, что собирался, но неожиданно заговорил вновь:

– Мы тут все бывалые воины. Все попадали в нелегкие переделки и оставались в живых. – (Индаро видела, как мужчины и женщины согласно кивали друг другу.) – Завтра нас снова призовет битва, и мы, как и прежде, откликнемся на ее зов. Будет кровь, будет смерть. Но нас это не остановит! Мы никогда не боялись гибели, не побоимся и завтра. Отдыхайте теперь, а завтра мы снова встанем во всеоружии, ибо этого ждут от нас Город и боевые товарищи. Мы – Дикие Коты! Мы никогда не сдаемся!

Сказав так, он отвернулся. У измотанных бойцов не было сил для приветственных криков, но Индаро ощутила волну теплоты и дружества, накрывшую лагерь. Мужчины и женщины отходили к короткому ночному отдыху, размышляя о возвышающих душу словах предводителя. Индаро понимала, что вполне может погибнуть завтра, но гибель не пугала ее. Она посмотрела на Дун, и та ей кивнула. Обе думали об одном и том же.