Сезон ведьмовства - Наташа Мостерт

С чего он так разнервничался? Робости Габриель за собой никогда не замечал, но в обществе этих двух женщин краснел, как неуклюжий подросток. Беспокойства ему добавлял и микрочип во внутреннем кармане пиджака. При каждом движении жестяная коробочка с ки-логгером терлась о грудь Габриеля, напоминая о себе.

Изнутри не доносилось ни звука. Фонарь на крыльце не горел, в окнах, выходящих на улицу, тоже было темно. Похоже, дома никого нет. Может, Габриель перепутал день? Но вот в веерообразном окошке над дверью вспыхнул свет, раздались легкие шаги, а в следующую секунду дверь широко открылась и перед Габриелем предстала улыбающаяся Минналуш Монк в пышной черной юбке и прозрачной блузке. Выглядела она великолепно: изумительный цвет лица и буйство рыжих волос.

— Здравствуйте, Габриель. — Минналуш наклонилась вперед и поцеловала его в щеку мягкими, теплыми губами. — Это для нас? Спасибо, очень милый букет. — Она понюхала цветы. — Обожаю фрезии.

Несмотря на ее показной восторг, Габриелю вдруг пришло в голову, что уместнее было бы принести другой подарок — например, вино или шоколад. Приходить в этот дом с цветами — все равно что привозить лед в Антарктиду. Следуя за хозяйкой по коридору, заставленному цветочными горшками, он еще раз убедился, что растительности вокруг предостаточно. Кроме того, он совсем забыл о розах. Едва Габриель вошел в гостиную, аромат роз окутал его со всех сторон. Благоухание исходило из алебастровых горшков со свисающими стеблями и бутонами; тяжелый и сладкий запах также проникал в дом из сада через распахнутые створчатые двери. Аромат струился по воздуху и словно бы оседал на мебели, накрывая ее невидимой шалью.

Морриган поднялась из большого плетеного кресла навстречу Габриелю — босая, в белом платье-сорочке из льна, черные волосы рассыпаны по плечам. Простой наряд делал ее юной и менее неприступной. Какая красавица! В этой семье отличные гены.

— Добро пожаловать. — Морриган, как и ее сестра, скользнула губами по щеке Габриеля. — Располагайтесь поудобнее. — Она указала на кресла с подголовниками. — Что будете пить?

— Джин с тоником, если есть.

— Конечно.

Морриган приблизилась к тяжелому дубовому буфету и открыла дверцы. На полках стояли бокалы и множество бутылок с самыми разными спиртными напитками.

— Я буду красное вино, — сказала сестре Минналуш и взглянула на Габриеля: — Извините, я на минутку отлучусь — поставлю ваш букет в воду.

— И посмотри, как там ягненок, — бросила через плечо Морриган. — Будь добра, убавь немного огонь. — Передавая Габриелю бокал, она сообщила: — Сегодня вы наш единственный гость, но мы с Минналуш решили показать все, на что способны. Главное блюдо — ягненок под итальянским соусом песто, закуска — равиоли с лобстером. Надеюсь, вы основательно проголодались.

— Меню превосходное.

Морриган удовлетворенно кивнула.

— Не буду скромничать, мы с сестрой отлично готовим. — Она подошла к плетеному креслу и опять уселась в него, подобрав под себя стройные ноги. — Итак, ваше здоровье.

— Ваше здоровье.

Габриель пригубил напиток. Вкус замечательный, джина в меру — именно так, как он любит.

Он покрутил головой, осматриваясь. Сегодня в гостиной царил уют: повсюду — на полках, столиках и даже на полу — мерцали огоньки зажженных свечей. Все предметы в комнате словно светились, компасы и астролябия горели медью, блестели стеклянные колпаки. В тусклом освещении белесые птичьи скелеты уже не пугали и приобрели своеобразную хрупкую красоту. Даже маски на стене утратили свою жутковатую ауру, их выражения казались скорее капризными, нежели зловещими. Диссонанс в общую гармонию вносил только Голиаф. Паук, неподвижно сидевший в своем стеклянном аквариуме, по-прежнему выглядел угрожающе.

Минналуш вернулась в гостиную, опустилась на обитый велюром диван и протянула руку за своим бокалом вина.

— На кухне все в порядке, через полчасика сядем за стол, — сообщила она и одарила Габриеля улыбкой. — Неплохо было бы выпить шампанского в честь вашего вчерашнего дебюта. Морриган сказала, вы прыгнули так легко, будто занимались этим всю жизнь.

У нее такой внимательный взгляд, подумал Габриель. Невольно веришь, будто находиться в твоем обществе — огромное счастье для Минналуш. А бархатистый голос только усиливает эффект. Наверное, его звучание пленило не один десяток мужчин, готовых с радостью выполнить любой каприз обладательницы такого голоса.

— Мне понравилось, — сдержанно ответил Габриель. — К тому же у меня прекрасный тренер.

Он взглянул на Морриган.

— Благодарю вас, любезный сэр, — улыбнулась та и подняла бокал в коротком салюте.

Габриель послал ответные улыбки обеим сестрам, не переставая гадать, которая из них проникла в его разум. Меньше двух суток назад он имел очень близкий ментальный контакт либо с Морриган, либо с Минналуш. Одна из них побывала в его сознании — интимнее этого ничего быть не может.

Однако если Габриель рассчитывал уловить отголоски этого посещения, его ждало разочарование. Все трое непринужденно обсуждали книги, кинофильмы, ситуацию на Ближнем Востоке, в общем, вели обычную светскую беседу. Сестры Монк были просто обворожительны. Невероятно начитанные, остроумные собеседницы и заботливые хозяйки вечера. Кроме всего прочего, они не стеснялись говорить и о себе.

— В детстве мы терпеть не могли друг друга, — оживленно рассказывала Минналуш. — Соперничали в школе, сцеплялись по любому поводу — из-за мальчишек и всего остального. Морриган вела себя ужасно, была очень агрессивным ребенком. Однажды швырнула в меня расческу, у меня до сих пор шрам остался.

— Правда? — иронически вздернула бровь Морриган. — На себя посмотри. Маленькая избалованная принцесса, папочкина и мамочкина дочка. И как искусно манипулировала родителями! Минналуш непременно получала все, чего бы ни захотела.

Габриель изумленно смотрел на сестер.

— Вот уж не ожидал, — проговорил он. — Я почему-то представлял вас почти близняшками. Лучшие подруги с самого рождения, общий язык, известный только вам двоим, и все такое прочее.

— Ничего подобного, — расхохоталась Минналуш. — Из-за нашей вечной грызни родители отдали нас в разные школы, так что большую часть времени мы проводили порознь и встречались только на каникулах, но даже тогда дрались, как кошки.

— Что же изменилось?

— Трудно сказать. Отношения между нами начали налаживаться только после шестнадцати-семнадцати лет.

— У вас есть секреты друг от друга? — поинтересовался Габриель и мысленно прибавил: вроде соблазнения впечатлительного юноши или убийства.

— Разумеется. Как бы ни были близки сестры, у каждой всегда есть свои тайны. Они генетически к этому предрасположены. — Минналуш сморщила нос. — У нас с Морриган совершенно различные представления и интересы, и мы по-прежнему обожаем ссориться. Но теперь относимся к недостаткам друг друга гораздо терпимее… — она бросила на сестру насмешливый взгляд, — и сочувственнее. А если без шуток, то сейчас мы заботимся и переживаем друг за друга. Я, например, очень волнуюсь за Морриган, когда она отправляется в очередной крестовый поход в защиту экологии.