На службе зла. Вызываю огонь на себя - Анатолий Матвиенко

— Рад знакомству с вами, сэр Мензис.

— Чаю?

— Не откажусь. Полагаю, что в компании с британским джентльменом имею шанс попробовать исключительно хороший чай. Только, извините, без молока.

— Как вам будет угодно, — полковник кивнул агенту, изобразившему брокера по недвижимости, и перешел от вежливых расшаркиваний к делу. — Полагаю, по имени-отчеству к вам стоит обращаться не иначе как Владимир Владимирович, сын жандармского генерала Владимира Никольского, некоторое время служившего большевикам, порвавшего с ними и влившегося в Белое движение.

— У вас исключительно точная информация. Прошу заметить, что отец имел весьма краткие отношения с коммунистами и порвал с ними сразу после узурпации ими власти осенью 1917 года, не совершив ничего предосудительного.

— И ничего героического среди белых. Прошу прощения, но ради дела я называю вещи своими именами, мистер Никольский-младший.

— Никаких проблем. У отца, знаете ли, было достаточно странное для того времени мировоззрение. Он, кстати, восхищался британской моделью государственного устройства и сожалел, что Николая Второго не сохранили в качестве конституционного монарха как символа имперской власти.

— Но история не знает сослагательного наклонения, — изрек англичанин банальщину, бессмысленную в свете множественности параллельных миров.

— Бесспорно, вы правы. Как сын дворянина и белого офицера я вынес убеждение, что политическая власть преходяща, а страна вечна. Поэтому сейчас, когда над Родиной и остальной Европой нависла угроза возрожденной Германии, я воспользовался старыми связями отца, образовал вокруг себя небольшую организацию из российских эмигрантов и начал помогать Советской России, так как другой просто нет.

— Понятно. В надежде, что со временем коммунисты уйдут.

— Точно так.

— Значит ли это, что вы имеете постоянный контакт с внешней разведкой СССР?

— Именно потому наш общий знакомый и свел нас, сэр Мензис.

— НКВД вам доверяет?

— Нет, конечно. Они друг другу не доверяют ни в малейшей степени. — Никольский вспомнил разбитое в мясо лицо капитана Ершова, и его чуть не передернуло. — Но весьма внимательно относятся к информации от меня, так как получили чрезвычайно интересные сведения, которые смогли проверить и подтвердить.

— Значит, к вашим словам о предложении негласного контакта с SIS они прислушаются?

— Обязательно. Только мне необходимо пояснение, какого рода ожидается контакт. Насколько мне известно, попытки организации переговоров на уровне дипломатических служб вязнут в согласованиях, как будто с вашей стороны нет ни малейшего желания договариваться.

— У Форин-офис не бывает собственных желаний. Если в правительстве придут к решению заключить какую-либо сделку с СССР, дипломаты получат приказ и ресурсы для его выполнения. Пока приказа нет, будет лишь изображение переговоров.

— Очевидно, так оно и есть. А через вас правительство передаст конкретное предложение?

— Да. И оно будет отличаться от высказываемых публично.

Агент-брокер разлил чай, затем удалился. Англичанин испортил напиток молоком и пригубил. Никольский не притронулся к чаю, заявив:

— Мне нужен намек. Хотя бы в самых общих чертах. Иначе русские могут не пойти на контакт.

Разведчик помедлил секунду, затем сформулировал предложение так, чтобы секрета не раскрыть и затравку кинуть.

— Речь пойдет о тех же мерах безопасности, что обсуждаются по официальным каналам. Но в гораздо более конкретной форме.

— Спасибо. Этого достаточно. Второй вопрос: зачем понадобился посредник в моем лице? Не проще ли напрямую? Практически весь состав дипмиссий СССР состоит из офицеров Иностранного отдела Управления госбезопасности.

— Которые могут быть перевербованы иными разведками. Нет уж, лучше через вас и на самый верх ГБ. Кроме того, после напряженных отношений последних пятнадцати лет общаться сложно. Адмирал Синклер, мой шеф и руководитель разведки, четверть жизни посвятил борьбе с большевистской и коминтерновской агентурой. Русские платили ему тем же.

— Принято. Перед тем, как согласуем технологию следующего контакта, прошу ответить на один вопрос. До 1935 года Великобритания держала Германию в версальской узде. Потом разрешила вооружиться, позволила аннексировать кучу стран и территорий, включая часть союзной Чехословакии, разрушив «санитарный кордон» против немецкого реваншизма. Зачем из поверженного и озлобленного агрессора искусственно создавать дееспособного?

В глазах джентльмена засиял лед.

— Господин Боев, мы не дипломаты и не политики. Руководство моей страны неоднократно меняло внешнеполитический курс. Секретная разведывательная служба исполняет приказы, а не формирует политику.

— Я… мой отец думал так же, добросовестно выполняя чужую волю и полагая, что большие люди наверху осведомлены и умеют принимать решения лучше него. Надеюсь, Британию не постигнет участь моей Родины.

На лице полковника не дрогнул ни один мускул. Он достал лист бумаги и дал прочесть его Никольскому, удостоверился в понимании и запоминании, потом сжег в пепельнице.

Слушая рассказ об этой встрече, Шауфенбах чуть заметно качнул головой, что у обычного человека проявилось бы в размахивании руками или ярких гримасах.

— Как всегда, вы слишком любопытны. В разведке не приняты подобные вольности. Хорошо, что Стюарт Мензис не соскочил со связи.

— Да. Вредная привычка обсуждать с вами подробно любые детали.

— Со мной можно. С остальными — сами понимаете.

— Сожалею. Надеюсь, мой протеже не натворил подобных глупостей?

— У него порядок. СС и Аненербе начали с ним работать. Вопрос — сможет ли он выйти на фюрера. Но пока у меня нет в запасе «озарения», которое тому пора выслушать.

— Гитлер сам делает все как надо?

— Не совсем. Разрабатывается план кампании против Польши, к лету ожидается начало развертывания войск. Подталкивать фюрера не нужно, пока Великобритания не ратифицировала соглашение с поляками о взаимной военной поддержке при внешней агрессии. Если Германия начнет операцию раньше, в Лондоне могут ограничиться громкими вздохами сочувствия. Тогда в случае конфликта между Германией и Россией британцы и французы будут иметь свободу выбора, какую сторону поддержать. Против соединенных усилий трех стран у Союза нет шансов.

— Ясно. Нужно подтолкнуть Британию к скорейшей ратификации, а фюрера убедить, что это формальность, и за поляков англичане не будут лить кровь. Максимум — изобразят моральную поддержку.

— Далее я рассчитываю, что вермахт выйдет к границам СССР достаточно ослабленным. Польская армия меньше немецкой, но драться будет серьезно. В этот момент достаточно обозначить военную активность на Западе, чтобы фюрер отправил туда хотя бы часть измотанных наступлением дивизий, и Красная Армия за пару месяцев возьмет Берлин.