Стена между нами - Анни Кос

Сегодняшняя наша с Дорнаном прогулка больше напоминает побег ребятни от строгого наставника, чем встречу двух взрослых людей.

Владыка приходит в мою комнату еще до завтрака и, приложив палец к губам, тянет за собой:

— Пойдем, пока никто следом не увязался.

Интересно, а если бы я не успела одеться, он бы терпеливо ждал в коридоре, пока я справлюсь с тесемками и завязками? Слава богам и ранней пташке Лили, краснеть мне не приходится. Дорнан ведет меня во внутренний двор, активирует тот же портал, через который мы уходили в долину с духами, и, подхватив заранее приготовленную корзинку, из которой совершенно умопомрачительно пахнет свежим хлебом, первым шагает в сияние.

— Хорошо, что успели, — говорит дракон довольно. — Посмотри, правда же это стоило раннего подъема?

Перед нами необъятные просторы океана и кромка земли, плавно переходящая в скалистые обрывы. Солнце уже довольно высоко, но над водой у горизонта стелется утренний туман.

— Где мы? — спрашиваю завороженно, едва сдерживая восторг. Не представляю, откуда Дорнан знает, что я люблю побережье, но сейчас готова расцеловать дракона за то, что он привел меня сюда.

— В паре часов лёта от столицы на север. Тут никто не живет, слишком сильные ветры, но в тихую погоду это место удивительно приветливо. Пойдем, покажу.

Плечом к плечу мы идем над обрывом до тех пор, пока не находим пологий осыпавшийся край. Дорнан первым спускается к линии прибоя, склоняется, оставляя отпечаток ладони на крупном, желто-розовом песке, потом делает несколько росчерков, из которых сразу начинает расти небольшой песчаный замок.

— Я любил сбегать сюда от родителей, когда был мальчишкой. Знаю, человеческие дети тоже поступают так иногда. Помнишь этот возраст? Когда наставления старших кажутся слишком скучными, а душа жаждет великих свершений, и ты готов биться со всем миром, лишь бы отстоять своё мнение?

Невольно усмехаюсь, глядя на то, как владыка уворачивается от чересчур настырной волны. Увы, его замок наполовину оседает в шипящей пене.

— Юные ардере тоже спорят с родителями?

– О! — Дорнан нарочито гримасничает, изображая крайнюю степень встревоженности. — Страшно представить насколько.

Он помогает мне перебраться через рыхлую насыпь и интересуется:

— Любишь океан?

— Люблю… В детстве каждый день играла на берегу. Потом мы уехали дальше от побережья, редко стали выбираться к воде, но я скучала.

— Тогда, может, просто пройдемся?

Дорнан накрывает мою ладонь своей. Помнится, у меня была к нему сотня вопросов, кажется, он тоже хотел о чем-то поговорить, но вместо этого мы наслаждаемся тишиной. Она не тягостна, наоборот, наполнена каким-то глубоким смыслом, и нам удивительно спокойно.

Волны с шорохом накатывают на берег, ласкают мокрый песок, играют острыми ракушками. Белые кружева пены тянутся вдоль берега широкими полосами, вдали у скал радостно перекликаются чайки.

Я разуваюсь, с наслаждением бреду босиком по краю волн. На песке остаются глубокие следы, ногам немного холодно, всё же океан не плошка, его не согреть за пару солнечных дней. Но мне не привыкать, к тому же сегодня довольно жарко и капля свежести мне не повредит. Солнце играет на поверхности воды, рассыпается яркой алмазной рябью. Закрываю глаза от удовольствия. Как же мне не хватало этого: ветра, прибоя, свободы!