Троя. Повелитель Серебряного лука - Дэвид Геммел

Кайгон увидел, что ее нежные слова проникли в сердце Геликаона. Мышца на щеке царевича задергалась, но он постарался взять себя в руки. Притянув голову убитого к своему лицу, Счастливчик поцеловал его лоб, а затем положил в окровавленный мешок.

— Да, он был хорошим человеком, — ответил Геикаон. — Отец шестерых дочерей. Он был верным и храбрым, Зидантос заслужил лучшую судьбу, чем смерть от рук микенских дикарей.

— Да, он был убит дикарями, — раздался чей-то голос. — Но не клейми всех микенцев этим чудовищным убийством.

Кайгон обернулся и увидел, как воин Аргуриос пробирается через толпу.

— Тебе здесь не рады, — сказал Геликаон. — Я вижу, твой друг Глаукос сбежал с Коланосом и его убийцами. Может, тебе следовало присоединиться к ним. Тогда мы могли бы встретиться в море, и у тебя была бы возможность отомстить.

— Это правда, я хочу отомстить за смерть Электриона, — признался Аргуриос. — Но я бы хотел сразиться с тобой лицом к лицу, мечом к мечу. Я не бью со спины, Геликаон. И не пытаю людей.

— О, — воскликнул Геликаон, — тогда ты — хороший человек и герой. Может, ты захочешь присоединиться к нам, когда мы нападем на Коланоса и заставим его ответить за преступления. Нам не придется далеко плыть.

Кайгон увидел, как посуровело лицо Аргуриоса.

— Коланос заслуживает смерти, — согласился он, — но я не могу поднять свой меч против другого соратника. Однако я сообщу об этом зверстве моему царю. Но ты должен помнить, Геликаон, что Коланос не первый отрезал голову и вырвал глаза.

Геликаон кивнул.

— Это — правда, но правда микенского народа, а это значит, ее можно трактовать как тебе удобно. Электрион был жестоким убийцей, я убил его в открытом бою во время нападения на торговое судно. Зидантос был моряком, его обезоружили, а затем пытали. Связали руки. Кровь на его лице свидетельствует о том, что глаза выкололи, когда он еще был жив. — Геликаон замолчал, затем снова заговорил. — Прошлой ночью ты доказал свое благородство и спас мне жизнь, поэтому я у тебя в долгу. Ты в безопасности, Аргуриос. Но как я сказал раньше, тебе здесь не рады.

Кайгон посмотрел на микенского воина, который стоял неподвижно, держась руками за меч, затем повернулся и гордо зашагал прочь. Геликаон обратился к царю:

— Это место больше не безопасная гавань для честных моряков, — сказал Счастливчик. — Я велю капитанам моих кораблей держаться подальше от твоих бухт, — с этими словами он взял окровавленный мешок и направился к «Ксантосу».

Кайгону стало плохо. Потеря прибыли от пятидесяти кораблей Геликаона сделает большую брешь в его доходах. Он не сможет платить своим наемникам целый год, а это означает, что бандиты с верхних земель будут нападать на караваны с товарами, идущими через его страну. Еще больше убытков.

Моряки с «Ксантоса» и «Пенелопы» начали вместе толкать огромный корабль с берега. Когда он оказался в воде, последние члены команды вскарабкались по канатам на борт, и гребцы заняли свои места. Таинственный стук молотков продолжался. Когда «Ксантос» медленно двинулся в путь, Кайгон обернулся и увидел, что на палубах появилось несколько деревянных конструкций. Но теперь царя не волновало, что за конструкции они построили. Он чувствовал себя так, словно его смертельно ранили, и его жизнь вместе с кровью вытекает на землю.

— Корабли Итаки тоже больше не будут здесь останавливаться, Кайгон, — холодно произнес Одиссей. — Когда слух дойдет и до остальных купцов и торговцев, они придут к тому же решению.

Кайгон ничего не ответил, и Одиссей ушел. На всем побережье стояла непривычная тишина. Больше никто не спускал корабли на воду. Все знали, что будет происходить за пределами бухты. И моряки будут ждать, пока не закончится битва.

Андромаха молча шла рядом с Одиссеем. Ей было интересно наблюдать за ссорой между мужчинами, которая из их разговора осталось для нее тайной. Кайгон нервничал, когда подошел к Геликаону. С чего бы это? Хотя Толстый царь ей не нравился, он был не из робкого десятка, и его не так легко было испугать. По пути на берег он был напряжен и предупредил своих людей быть начеку на случай опасности. Почему он ожидал какого-то подвоха? Не его воины напали на Геликаона. Одиссей тоже сегодня вел себя по-другому. Он казался сейчас печальней и старше, чем ночью. Девушка посмотрела на него, когда они подошли к погасшему костру «Пенелопы». Он выглядел испуганным, его лицо было бледным, а настроение подавленным.

У костра грелись моряки и рыжеволосый мальчик с мертвенно-бледным лицом и широко открытыми глазами. Одиссей присел рядом с ним.

— «Пенелопа» — хороший корабль, Ксандер. Легендарный корабль. Ты будешь рассказывать своим внукам, что плавал на нем.

Мальчик поднял глаза.

— Почему они это сделали с Зидантосом?

— Послушай, мальчик. Ты можешь потратить всю жизнь, чтобы понять поступки злых людей. Нам не понятны их радости. Они любят вызвать боль и страдания, причинять ущерб и нести смерть. Это придает им силу, потому что под кожей они пусты и никчемны. Зидантос будет гулять по Елисейским полям под вечным солнцем. Потому что боги любят хороших людей.

— Я просто хочу домой, — горестно вздохнул мальчик.

— Я тоже, — сказал ему Одиссей. — А теперь иди и съешь что-нибудь, принеси мне кусок сладкого пирога вон с той повозки.

Двое воинов поставили на песок сундуки Андромахи. Она поблагодарила их, и они удалились. Затем Одиссей повернулся и посмотрел, как «Ксантос» переплывает бухту. Он спустился к кромке воды, к нему присоединилась Андромаха. Они стояли молча, наблюдая за солнцем, золотые лучи которого отражались в голубой воде моря.

— Что случилось, Одиссей? — спросила девушка. — Надвигается битва? Ты боишься за своего друга?

Внезапно Одиссея охватила дрожь.

— Я боюсь, но не за его жизнь. Геликаон — боец, но есть глубины, которые человеку никогда не покорить.

— Я не понимаю.

Он вздохнул.

— Порой, когда вслух говорят о чем-то ужасном, боги это слышат и воплощают в жизнь. Поэтому подождем и посмотрим, беспочвенны ли мои страхи.

Андромаха стояла рядом с ним, когда «Ксантос» покинул бухту и вышел в глубокую воду. Вскоре вернулся Ксандер с куском пирога. Одиссей поблагодарил его, а когда мальчик ушел, снова замолчал.

— Почему они это сделали? — спросила Андромаха.

— Чтобы разозлить Геликаона, выбить почву из-под ног. Привести его в ярость. — Он тихо выругался. — Но в основном, Коланос это сделал, потому что ему нравится причинять боль. Он — негодяй.

— Кажется, ему это удалось. Геликаон выглядит… убитым этой потерей.

— Это им не удастся. Я знаю Геликаона. Когда он выйдет в море, его разум будет спокоен. — Царь Итаки заставил себя улыбнуться. — Он снова назвал тебя богиней.

— Я знаю. Меня удивляет, что я не слышала его имени раньше.